Паук и Муха

Глава 6. Капитан Ос

Жук не ушёл.

Он остался на крыльце, стуча в дверь и выкрикивая проклятия в адрес пауков, Межени, Мухи и всей её родни. Кричал так громко, что вскоре на дороге показалась высокая тощая фигура в чёрном мундире с жёлтыми лацканами.

Капитан Ос.

В Светлице его боялись даже бандиты. Огромный, костлявый, с длинными усищами и глазами-бусинками, он был дотошный, беспощадный и очень неприятный в общении.

— Что за шум? — спросил он противным гнусавым голосом, неторопливо приближаясь к крыльцу. — Шесть утра. Люди спят.

— Это не ваше дело, капитан, — огрызнулся Жук. — Я здесь как борец с нечистью.

— Борец, который орёт на всю округу? — Ос подошёл ближе и внимательно посмотрел на Жука. Потом перевёл взгляд на дверь с выщербленным косяком. Потом на следы серебряной крови на досках крыльца. — Предъявите-ка документы, гражданин Жук.

Жук покраснел. Кулак его правой руки разжался, пальцы скрючились, и вся кисть метнулась в сторону капитана, намереваясь вцепиться ему в горло.

Жук едва успел перехватить её левой рукой.

— Что за напасть? — заорал он, борясь с собственной конечностью. — Она не слушается!

Капитан Ос наблюдал за этой сценой с выражением глубокого отвращения.

— Гражданин Жук, — сказал он ледяным тоном. — Я арестовываю вас за дебош, сопротивление представителю власти и… — он покосился на подёргивающуюся руку, — …за использование магии без лицензии.

— Какая магия? Это не магия! Это… это…

Но Ос уже надевал на него наручники. Жук попытался вырваться, но правая рука обмякла и безвольно повисла, будто решила сдаться первой.

— Вы имеете право хранить молчание, — бубнил Ос, уводя Жука от крыльца Мухи. — Всё, что вы скажете, будет использовано против вас…

Их голоса удалялись. Напоследок Жук крикнул:

— Муха! Ты не знаешь, кого впустила!

Она стояла, прижавшись лбом к двери избы, и пыталась отдышаться.

— Вот так именины, — пробормотала она.

— Поздравляю, — раздалось за её спиной.

Она вздрогнула и обернулась.

Спасённый ею мужчина стоял посреди комнаты. Серебристая кровь на повязках высохла и потемнела. Его кожа была бледной как фарфор, но держался раненый на удивление спокойно.

— Ты проснулся? — спросила Муха. — Ты же умирал.

— Я паук, — ответил мужчина тихо. — Мы быстро исцеляемся. Особенно если нам помогают.

— Что значит «помогают»?

Он приблизился. Точно такой, как виделся Мухе в самоваре — стройный, с длинными волосами. Его бездонные глаза смотрели на Муху с выражением, которое она не могла понять.

— Пока ты мыла мои раны и вытаскивала осколки, твоя сила перетекала в меня, — сказал он. — Не много, ты и не заметила. Но достаточно, чтобы я излечился.

Муха испуганно распахнула глаза.

— Ты меня... выпил?

— Я дышал тобой, — невозмутимо поправил он. — Это разные вещи.

Они замолчали. Утреннее солнце ложилось на пол золотыми полосами, но паук держался в тени, будто боялся, что свет обожжёт его.

— Жука арестовали, — сказала Муха. — Из-за твоей нити. Она заставила его руку напасть на капитана Оса.

— Это всего лишь нить, — ответил паук. — Дело не в ней, а в твоём приятеле.

Муха почувствовала, как внутри поднимается злость, похожая на ту, что она только что испытывала к Жуку.

— Он всего лишь хотел меня защитить.

— От меня?

— Да! От тебя! Ты ведь паук!

— Паук, — подтвердил он спокойно. — И что дальше?

Муха пожала плечами. Она не знала, что делать с раненым мужчиной, которого она собственными руками затащила в свой дом.

— Может, чаю? — предложила она с надеждой и бросилась к самовару. Паук отступил, пропуская её. Его красивое лицо исказилось.

— Ещё болит? — встревожилась Муха. — Может, не надо было вставать?

Она протянула к раненому руку, чтобы подвести к кровати, но паук отпрянул от неё мягким скользящим движением.

— Тебе лучше не подходить. Ты можешь пострадать, — сказал он тихо.

— Проверим? — предложила Муха с вызовом.

— Мне лучше уйти, — продолжил он, оглядываясь.

— Куда? Ты ранен, твой замок в сумерках, а Жук… — Она запнулась. — Жук знает, что ты здесь. И Ос докопается. Они тебя найдут.

Паук посмотрел на неё и вздохнул.

— Значит, какое-то время мне придётся здесь прятаться, — сказал он. — У тебя сегодня именины. Извини, я не принёс подарка.

— Ты пришёл ко мне сам. Это лучший подарок.

По его бледному лицу скользнула слабая усмешка, больше похожая на гримасу боли.

Она подошла к окну, затворила ставни, чтобы свет не тревожил гостя. Потом достала из сундука рубаху.

— Вот, от отца осталась. Накинь, пока я твою постираю.

— Спасибо.

Паук взял рубаху. На мгновение их руки встретились.

Кончики её пальцев закололо, и тепло разлилось от них к запястью и выше, к самому сердцу. Ей вспомнился сон, где шёлковые нити обвивали её тело, а его шёпот звучал отовсюду.

Рука паука с рубашкой застыла в воздухе, глаза расширились. Похоже, он тоже что-то почувствовал. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, он отстранился, но взгляд его стал глубже.

Щёки Мухи загорелись. По коже, от шеи до самых пят, пробежала волна мурашек.

— Не за что, — пробормотала она, отводя глаза и пряча руки за спину. — Одевайся и садись за стол.

Он заколебался. Муха нахмурилась. Неужели брезгует? А она его тащила через порог. Он вообще-то тяжёлый оказался! А теперь от её крендельков нос воротит!

— Тебе надо что-нибудь поесть, — заявила она, тряхнув чёлкой. — Ты плохо выглядишь. У нас тут, конечно, не дворец, но чем богаты, тем и рады. Крендельки и пирожки к чаю есть. Свои, свежие, домашние…

Паук покачал головой.

— Дело в другом, — произнёс он смущённо.