Паук и Муха

Глава 17. Пленник

Дорогие читатели! Завтра финальная глава и книга становится платной!

______________________

(Шёлковый замок. Зал ожидания)

Жук не помнил, как оказался стоящим на коленях.

Бесполезный кинжал валялся в трёх шагах, оплетённый паутиной. Он смотрел снизу вверх на пышную грудь Ариадны, на острый подбородок, на глаза, которые горели зелёным огнём.

— Ты дрожишь.

— Ничего я..., — выдавил он, но голос тут же предательски сел.

Ариадна рассмеялась. Её бархатный смех вибрировал в шёлковых стенах, отражался эхом, множился.

— Конечно, не дрожишь. Ты же борец с нечистью. Герой, — она присела на корточки, и её юбка распахнулась, открывая длинные гладкие ноги. — Скажи, герой, а часто ты встречал женщин? Не таких, как твоя костлявая Муха. А настоящих.

Она провела пальцем по его щеке. Блеснул длинный ноготь. Жук дёрнулся, но не отстранился.

— Пусти меня, — прохрипел он. — Я пришёл за пауком.

— А паук сейчас занят, — Ариадна подалась вперёд, и её грудь оказалась в двух вершках от его лица. — С твоей Мухой. Они любят друг друга. Со вкусом, — она облизнулась. — А ты тут один. И очень взволнованный.

Её рука легла ему на плечо, спустилась на грудь.

— Не трогай, — прошептал Жук.

— А если я не послушаюсь? — прошептала Ариадна в ответ. — Что ты сделаешь? Заколешь меня?

Она взяла его дрожащую руку и прижала к своей роскошной груди.

— Ну давай. Вот сюда.

Его пальцы сами сжались, чувствуя через тонкий шёлк шарик затвердевшего соска.

— Ты... ты хочешь меня убить, — выдохнул он.

— Нет, мальчик, — усмехнулась Ариадна. — Я хочу от тебя кое-что другое.

Она поднялась, потянула его за собой. Жук встал, шатаясь. Он смотрел на её полные бёдра, на тонкую талию, на грудь, которая вздымалась так, будто она тоже долго бежала. И его охватывало нетерпение.

— Тебе нравится, — сказала Ариадна.

— Нет.

— Да. — Она взяла его руку и положила себе на талию. — Потрогай. Я не кусаюсь.

Жук зажмурился. В голове мелькнула Муха — её лицо, её смех, её руки, которые тянутся к Арахнею. Потом загорелись картинки из его воспалённого воображения: она в паутине, стонущая. Только теперь он понял, что стонала она не от боли.

Он открыл глаза.

Ариадна смотрела на него с усмешкой.

— Передумал?

— Я... я никогда... с женщиной... — начал он и осёкся. Её брови поползли вверх.

— Вот это сюрприз.

Она посмотрела на него как на редкий экспонат.

— В твоём возрасте? И при такой брутальной внешности?

— Я был занят, — буркнул Жук, краснея. — Боролся с нечистью.

Ариадна рассмеялась.

— Ох, мальчик. Ты даже не представляешь, — она обвила его шею руками. — как мне скучно. Ты забавный, Жучок. К тому же, пока ты увлечён мной, ты не охотишься на Арахнея. Выгодно всем, правда?

Жук не ответил. Вместо этого он, сам не понимая, что делает, обхватил её за талию и притянул к себе.

— Вот так, — прошептала Ариадна. — Уже лучше.

Она поцеловала его первой. Жадно, с напором, всасывая его нижнюю губу, покусывая, будто пробовала на вкус. От неожиданности Жук застонал. Его руки сами потянулись к её ягодицам, сжали их, утонули в мягкой плоти.

Ариадна ответила. Прижалась, зарычала низко, по-звериному, и её язык скользнул ему в рот. Её поцелуй был горьковатым, пьянящим. Жук потерял счёт времени.

Она отстранилась, тяжело дыша.

— Раздень меня, — приказала она.

Он потянул шёлк вниз, и её груди обнажились, белые, пышные, с торчащими сосками цвета спелой вишни. Жук сглотнул.

— Не стесняйся, — усмехнулась Ариадна. — Я не укушу. Сейчас.

Он наклонился и взял один сосок в рот — неумело, но жадно. Ариадна тихо застонала, запустила пальцы в его густые волосы.

— Да... вот так... учись.

Она потянула его за собой, увлекая на пол. Плотный шёлк упруго принял их тела. Её юбка задралась, обнажая бёдра, и Жук увидел, что у под ней ничего нет.

— Ты готова? — спросил он хрипло.

— Я всегда готова.

Она взяла его за руку и провела его ладонью по низу своего живота, где было мокро и горячо.

— Чувствуешь? Это для тебя.

— Не торопись, герой. У нас вся ночь впереди.

Она задвигалась сама, плавно, ритмично. Жук смотрел на её колышущуюся грудь, на разметавшиеся чёрные волосы, на прикушенную губу, из которой вырывалось тягучее «а-а-а».

— Ты... ты не похожа на чудовище, — проронил он.

— Я и не чудовище. Я просто женщина, которой не нравятся занудные усачи вроде Оса, — она ускорила темп. — А ты... ты другой. Горячий.

Он кончил первым — внезапно, без предупреждения, сжав непослушными пальцами её бёдра. Ариадна медленно отстранилась.

— Первый раз? — спросила она, лениво водя пальцем по его ключице.

— Первый, — признался Жук, тяжело дыша.

— Неплохо. Для первого раза, — она приподнялась, поцеловала его в уголок губ. — Но мы ещё не закончили.

Она сползла вниз, и Жук почувствовал прохладу, а потом прикосновение жаркого дыхания. Её губы коснулись его живота, его бёдер, его вновь затвердевшего естества.

— Что ты... — начал он.

— Урок второй, — прошептала Ариадна.

Когда всё кончилось, а кончилось это не скоро, Жук очнулся лежащим на шёлковом полу, тупо глядя в пульсирующий потолок. Ариадна сидела рядом, как будто ничего не случилось.

— Что теперь? — спросил он.

— А что ты хочешь?

— Я... я должен спасти Муху.

— Её не нужно спасать.

— Но этот паук, он чудовище.

— А ты нет? — Она провела пальцем по его серебряной руке. — Ты дважды пытался убить его. Ты хотел украсть девушку, которая тебя не выбирала. Кто здесь чудовище, Жучок?

Он не ответил.

— Отпусти её, — сказала Ариадна мягко. — Отпусти и живи своей жизнью. Например, останься со мной.

Она протянула руку. Жук посмотрел на её длинные пальцы с идеальными ногтями. Потом на свой кинжал, всё ещё оплетённый паутиной.

— Я... я не знаю, — прошептал он.

— У тебя есть ночь, чтобы подумать. — Ариадна поднялась, поправила одежду и вдруг улыбнулась по-девичьи, почти застенчиво. — Я буду в Восточной башне.

И ушла, бесшумно ступая по шёлку.