Страница 65 из 72
– Еще бы! – Галочка, видимо ожидавшая моих возражений, с облегчением выдохнула. – Я всегда говорила: она ненормальная. Про какую-то «шпионку из будущего» несла… Бред же! Кому такое в голову придет? А уж как она тебя тогда на землю швырнула… – Она запнулась, скользнув по мне быстрым, полным сочувствия взглядом. – Так что нечего даже думать о ней. Теперь она опять там, где ей самое место.
Я кивнула, глядя в темную жидкость на дне своей чашки. Вот ирония судьбы: попытки Валерии разоблачить меня обернулись против нее самой.
Галочка допила кофе, отставила чашку, и лицо ее посветлело:
– А у меня, Алена, скоро жизнь наладится. Представляешь, Подзоров… – она кокетливо потупилась, поправляя складки на своем халате, – прямо вот сказал: «После Нового года все окончательно решится. Уйду к тебе». Жена, говорит, все поняла, отпускает его, им осталось только формальности уладить.
Я посмотрела на ее сияющее лицо, а затем мой взгляд сам собой скользнул дальше. У стены на стуле аккуратно висели мужские брюки, тщательно отглаженные и аккуратно сложенные.
– Пуговицу ему на брюки пришила, – снова заметила мой взгляд Галочка. – Женушка его слишком занята большими делами, ремонтом… О муже забыла, Подзоров в рваных штанах ходил.
Я в очередной раз вспомнила о фильме «Осенний марафон», который уже совсем скоро выйдет на экраны.
И промолчала. В конце концов, эти брюки на стуле были для Галочки весомым доказательством привязанности Подзорова к ней. Она зашила ему штаны – значит, он почти муж ей. Значит, он вернется к ней. И после Нового года у них действительно начнется «долгая счастливая жизнь». Только в том кино, которое она еще не видела, герой, Бузыкин, так никуда и не уйдет, а просто продолжит свой бег по замкнутому кругу.
– Я за тебя очень рада, Галочка, – сказала я, и в моих словах заключалась не только вежливость. Я вместе с машинисткой радовалась и банке кофе, и обещаниям женатого любовника… И тоже наивно верила в то, что фантастическая повесть об инопланетянах может изменить мир к лучшему.
– Вот и прекрасно! – Она звонко щелкнула рычагом на своей «Ятрани», заправляя в нее свежий лист, перед тем как начать печатать. – И не переживай ни о чем. – Она многозначительно подмигнула мне. – Справедливость восторжествует, в твоих книгах именно об этом и написано.
Приближался Новый год. Николай принес в родительский дом елочку – настоящую, живую, пушистую, пахнущую лесом и хвоей… Мы дружно принялись украшать ее игрушками, которые хранились в семье Дельмасов еще с довоенных времен.
Петру Дмитриевичу выдали на работе продуктовый набор – для меня это были настоящие деликатесы, о которых я уже и не мечтала в своем времени.
Лена-прошлая, помогавшая вешать шары на елку, похвасталась, что и ее (моей!) маме выдали набор, правда попроще – без икры и мандаринов. Я лишь согласно кивнула: я-то уже понимала, что тут все зависело от места работы.
В престижных, «богатых» учреждениях полагались и соответствующие продукты… Также предоставлялись дома отдыха, пионерские лагеря, детские сады для сотрудников. Существовали и ведомственные поликлиники, и прочие социальные блага. А в «бедных» организациях царил принцип «то густо, то пусто»: подарки часто перепадали по разнарядке от других контор, которые были обязаны делиться. Помню, подруга мамы, работавшая в такой организации, сетовала, что каждый год не знает, куда ее ребенка отправят летом – то ли в роскошный пионерлагерь от нефтяников, то ли в весьма скромный от какой-нибудь проектной конторы. Поэтому многие стремились попасть в «богатую» организацию.
Как относиться к советской системе распределения продуктовых наборов и прочих социальных благ? В моем будущем люди тоже стремились попасть в компанию, где работнику предоставляли хороший соцпакет.
…Когда елка была украшена, я закрыла крышку старой картонной коробки и отряхнула ладони от серебристой пыли с игрушек. Эта пыль была как привет из другой, давно ушедшей эпохи. А я жила сейчас в каком-то межсезонье, застряв между прошлым и будущим. Но был у меня здесь один-единственный, самый важный человек, который ждал не новогоднего заказа от профкома, а именно меня.
Я накинула на плечи пальто и, не застегиваясь, подхватила сумки и вышла из дома на морозный декабрьский воздух. Идти было недалеко – в соседний подъезд.
Нагруженная свертками, я с трудом позвонила в дверь квартиры, где когда-то жила. Послышались шаркающие шаги, дверь открылась, мои ноздри уловили знакомый, родной запах свежеиспеченных пирогов.
– Бабаня, а вот и я! – бодро воскликнула я.
– Аленка! Родненькая! – воскликнула Бабаня.
«Настоящее чудо, – подумала я, глядя на нее, – это вовсе не возможность раздобыть деликатесы. А когда тебя ждут не потому, что ты принесешь икру, а просто потому, что ты – это ты».
Бабаня вытерла руки о фартук, и лицо ее, изборожденное морщинами, озарилось такой радостной улыбкой, что у меня чуть не навернулись слезы на глаза. Она обняла меня невесомыми руками, застучала ладонями по спине:
– Наконец-то! Я уж думала: придешь ли, вдруг забыла деточка моя?.. А тут ты, как снег на голову! Счастье мое!
– Я же обещала, что приду! – шутливо возмутилась я. – Это тебе.
Она тут же принялась распаковывать гостинцы, ахая и одобрительно причмокивая. Я подарила ей простое и строгое платье, банку дорогого растворимого кофе, который она любила, но никогда не покупала себе, и красивый шерстяной платок. И целый мешок хороших конфет из настоящего шоколада: она обычно пила чай вприкуску с самыми дешевыми сладостями.
– Зачем ты так-то, деточка? Тратишься сильно! – причитала Бабаня, но глаза ее сияли. Она тут же надела платок, подошла покрутиться перед зеркалом в дверце шкафа. – Ой, красота-то какая… Старухи во дворе обзавидуются.
– Это тебе от нас с Артуром, – кивнула я.
Потом мы сидели в комнате, пили чай с ее пирогом – и она не сводила с меня глаз, словно боялась, что я вот-вот исчезну.
– Знаешь, Аленка, – тихо сказала Бабаня, и голос ее дрогнул. – Я ведь Бога каждый день благодарю. На старости лет, без Володи, сыночка своего, я осталась… И тут ты, как подарок мне. Мне тебя сам Господь послал. Это чудо.
Я взяла ее шершавую, с переплетенными венами и согнутыми пальцами руку в свои. Ком в горле опять мешал говорить. Она и не подозревала, насколько близки были эти слова к правде. Мое появление у нее – это ведь действительно чудо, пусть и созданное благодаря науке…
– Я тоже счастлива, что ты у меня есть, Бабаня, – серьезно сказала я.