Страница 482 из 485
Выходит, что путь к Арнольду – это тупик? Тогда где тот единственный бездетный мужчина, которого она уже знает, но скоро встретит и будет любить до скончания веков?
Если коней на переправе не меняют, то надо менять направление пути.
Вера поймала мячик, когда тот уже подкатился к самому ручью, и, как в детстве, уселась на него. Она сидела в тени деревьев, где журчал ручеек, и желала просидеть на мячике хотя бы до вечера, чтобы прийти в себя.
Вера терла ладонями свое лицо, чтобы ясно увидеть безвыходность своего положения. У ее семьи нет жилья, нет денег, зато есть долг в банке в тысячу евро! У Кати и Кобы есть дочь, но нет работы, и из съемной комнаты их выгоняют. У Тани ум за разум зашел, а она продолжает курить, одна радость, что не анашу. Хорошо, что Витя учится, а она работает.
Внезапно ее озарило сомнение: «Подожди, подожди! Может быть, это только сновидение такое, что у меня пропала тысяча евро? Сейчас я проснусь и..» Это было уже тем тревожным звонком, когда просто необходимо посмотреть правде в глаза.
«Пусть птицы поют себе, солнце светит, а мне природой уготовлена бочка с дерьмом, которую не сделать слаще ложкой меда».
Теперь Вере нестерпимо захотелось затмить этот яркий солнечный свет своим печальным видом, но.. весь белый свет смотрел на нее с явным осуждением, а может быть, даже с презрением, и она знала за что.
— Ну что ж, если Христос вместо любви решил меня извести, то так и будет. Нет крыши над головой, так надо нищей меня сделать! «От сумы и от тюрьмы не зарекайся!» Думаешь, Господи, что я боюсь долговой ямы? Да, боюсь, но там никого мне не надо кормить, учить и воспитывать. Ну в чем я теперь виновата? Потеряла тысячу евро, потому что я доверилась твоему пророчеству? Подожди, а если это пророчество было не от тебя.. тогда от кого?
Как же Вере хотелось услышать что-нибудь в ответ! Она затаила дыхание, но услышать ответ того, к кому обращалась, ей так и не удалось.
Солнце стояло в зените, а с севера подуло прохладой осеннего дня. Вера поднялась на ноги и, нагнувшись, стала отряхивать брюки от сухих травинок. Когда она подняла голову, в ее глазах заискрилась надежда.
«Когда Бог что-то отнимает из нашей жизни, то он хочет приготовить место для лучшего».
Эти слова верующего Владимира, сказанные на маминой кухне, теперь казались ей вещими, потому что давали надежду. И сразу возник другой вопрос: что приготовил ей Бог вместо пропавших денег? И ответ она знала уже наперед: встречу с рыцарем ее сердца! На душе у несчастной женщины стало необычно легко.
Эмили играла с камушками. Увидев бабушку, идущую к ней с мячиком в руках, она обрадовалась. Опять они играли вместе, бабушка и ее внучка, но теперь Вера не сходила с ума, а утверждалась в той радости, которой еще не было, но обязательно будет.
Удар мячиком о землю: «Потеря денег – не беда». Мячик пойман: «Я не нищая, Иисус меня любит!». Мячик летит к Эмили: «Меня ждет лучшее!». Эмили мячик не поймала: «Я буду счастлива!». А тут в игру вступил Витя, с его подачи мяч летел высоко, но Вера в прыжке его поймала: «Я выйду замуж за своего суженого!».
Настало время обеда. В спокойствии духа Вера отправилась в дом накрывать на стол, понимая, что теперь надо радоваться каждой возможности покушать бесплатно, ведь впереди ее и детей ждало банкротство! Обеспечить пропитанием и жильем семью из шести человек при зарплате уборщицы она не сможет, как бы ни старалась. Банковский кредит станет могильной плитой еще при ее жизни.
За приготовлением ужина женщина упорно вспоминала каждую подробность прошедшей субботы, но след белого конверта пропадал каждый раз в тот момент, когда она садилась в машину к Арнольду.
«Я могу предположить, что попала под действие гипноза, но кто его навел? Если виновата опять моя рассеянность, то почему я не могу вспомнить хотя бы самую малую деталь о пропавшем конверте? Если конверт Арнольд не взял, то почему он мне не звонит?»
Все эти рассуждения сводились к одному выводу: Арнольд был ее ошибкой, за которую она заплатила квоту в тысячу евро. Периодами боль и разочарование накатывали на нее волной отчаяния, тогда по ее щеке безмолвно ползла слеза.
Вера чувствовала себя совершенно опустошенной, когда Роберт вернулся после часовой прогулки домой. Сначала он накормил свою живность в огороде: двух гусаков, трех курочек и старого попугая, отказывающегося говорить; потом пришел на кухню, где суетилась его Вера. Видя, как сильно был расстроен Роберт, ее преданный друг, она печально улыбнулась и на минуту прижалась к его груди лбом, потому что в одной руке у нее был нож, а в другой картошка.
— Ничего, прорвемся!
Роберт не понял эти русские слова, но они странным образом его утешали, а от наплыва незнакомых ему доселе рыцарских чувств защемило в груди. Как захотелось старику немедленно поколотить крохобора Арнольда, но победить преступника в честной схватке, как мужчина мужчину, он уже не мог. Осознание собственной немощности довлело, но недолго. Пусть годы его уже немолодые, пусть его руки трясутся и зубы вставные, зато он не последний человек перед Богом.
Роберт вышел из дома, оставив Веру одну управляться на кухне. Потом послышался шум колес его машины, выезжающей из гаража. Роберт возвратился домой, когда Вера уже накрыла на стол.
— Это твое. Возьми и запомни: этого не было.
Сказав это тоном, не допускающим возражений, он положил рядом с тарелкой, на которой аппетитно дымилась отварная картошка, конверт кофейного цвета, а потом как ни в чем не бывало ушел в спальню переодеваться в домашнюю одежду. Вера вытерла руки о полотенце, потом, покрутив в руках желтоватый конверт, в нерешительности его открыла. Там лежала.. тысяча евро, но она уже не хотела деньги, она хотела уже то, что было ей сегодня обещано Богом.
Через две недели на Верин телефон позвонил Арнольд, он звонил ночью.
Вера и ее дети к тому времени переехали в Гент и жили в благоустроенной квартире в центре города. Квартира имела две спальни, большая спальня была отдана семье Катюши, а в маленькой спальне спали Витя и Таня. Сама Вера лежала на матраце, расстеленном на полу в зале, за театральной ширмой, купленной в магазине антиквариата.
До работы Вера теперь добиралась в три этапа: сначала 20-минутная пробежка от дома до вокзала, потом езда на электричке до Фландегема, а там велосипедный марш-бросок до нужного адреса. Ноги порой до бесчувствия крутили педали велосипеда, но на работу она стала опаздывать, поэтому приходилось работать без перерыва.