Страница 481 из 485
Тут раздались шаги во дворе, затем долгожданный скрип открывающейся входной двери. Роберт быстро выкарабкался из глубины фамильного кресла и поспешил в прихожую. Вера предстала перед ним в таком печальном виде, что его крайнее недовольство перешло в чувство полной растерянности. Лицо женщины теперь не было похоже на лицо его любимой Лауры, это лицо было ему незнакомо, его черты спускались вниз, щеки теряли естественные краски, губы безмолвно двигались, а глаза напоминали два бездонных колодца, в которые было страшно заглянуть.
— Вера, что случилось? Ты оставила меня одного с детьми, но я справился. Я не спал ночью! Я волновался! Ты встретилась с Виктором? Постой-ка, тебя ограбили?
Вместо ответа Вера высыпала перед стариком содержимое своей рабочей сумки прямо на кухонную клеенчатую скатерть.
— Роберт, ты видишь здесь белый конверт? Нет? Я тоже его не вижу! Вот мои тапочки, кошелек, тетрадь, шоколадный батончик и баночка с таблетками. А где белый конверт? Его нет! Роберт, в конверте лежало мое состояние! Тысяча евро! Мой долг в банк.
Вера плакала тихо и без слез, как плачет обреченный на гибель человек.
Роберт поставил для нее стул, ибо знал, что горевать легче сидя. Быть свидетелем такого безутешного горя ему еще не приходилось. Он подошел к несчастной женщине и по-родственному положил перед ней на стол чистый носовой платок. Довольный тем, что Вера использовала платочек по назначению, старик достал из старинного шкафчика две кофейные чашки и налил в них густой кофе из термоса. Кофе с цикорием, имевший ядовито горький вкус, был еще теплым, и Вера выпила свой кофе в один присест, как самоубийца – раствор цианида.
Перестав сморкаться и всхлипывать, она побросала обратно в сумку все, что лежало на кухонном столе, заодно и почту самого Роберта. Волевым усилием Вера заставила себя признать, что слезами горю не поможешь, и что толку горевать, если тысяча евро пропала без возврата?!
Успокоившись, она выдавила из себя историю белого конверта, хотя говорить по-нидерландски у нее получалось плохо. Только через полчаса Роберт понял, что произошло, и сделал выводы.
— Арнольд – личность темная. Брюссель выращивает жуликов, которые уже с рождения метят в правительство, а сами не знают, почем фунт лиха. Арнольд взял твои деньги, теперь ты плачешь, а ему весело!
— Арнольд? Он не может быть жуликом. Встречу с ним предсказала ясновидящая из Антверпена!
— Колдунья? Твой Арнольд в сговоре с колдуньей? Вера, разве можно в наше время быть такой доверчивой? Мало страданий тебе принес Арсеен?
— Роберт, хватит.. извини, но ты прав! Я на самом деле не знаю, кто такой этот Арнольд, но он не мог поступить со мной так жестоко! Он страдалец! У него умер сын! Что-то случилось с моей памятью, я не могу вспомнить, каким образом пропал у меня из рук этот белый конверт. Я помню, как мы покупали в магазине духовое ружье, потом сидели в кафе и ели булочки с сыром и с колбасой. Я Арнольду омлет заказала.
— И ты сама платила за его омлет? – перебил ее Роберт.
— Да, конечно, он же специально отвез моего сына в оружейный магазин. Знаешь, что я думаю? Я оставила эти деньги в кафе на столике. Давай сейчас же съездим туда, пожалуйста.
Роберт поднялся из-за стола, убрал чашки в раковину и опять сел напротив Веры, бездумно смотрящей сквозь окно.
— Вера, сначала ты спроси у этого крохобора Арнольда, где твои деньги.
— Он не крохобор, он при бывшем министре работал.. кем-то. Я звонила ему несколько раз, он вне зоны доступа. Я оставила сообщение на его телефон. У него сегодня день открытых дверей, он обязательно ответит.. когда освободится.
— Вор никогда не признает себя вором, иначе бы он вором не был.
— Роберт, у нас в России говорят, что не пойманный – не вор.
— У вас в России говорят одно, а у нас в Бельгии люди предпочитают не вступать в контакт с ворами и подозрительными личностями и не теряют голову, когда держат деньги в руках. Но перестань плакать, лучше давай отправимся в то кафе, где вы с Арнольдом пили кофе.
В кафе денег не оказалось. На обратном пути Роберт заехал за Витей, потом за Эмили, чтобы девочка выходной провела вместе с бабушкой. Маленькая девочка очень нуждалась в свежем отдыхе на газонах Роберта.
По дороге домой Виктор расстроился, услышав историю о пропаже денег. Мальчик привычно почувствовал себя виноватым, думая, что из-за него, из-за этого ружья его маму опять обманули.
— Мама, я прошу тебя, не доверяй меня чужим дядям, – попросил он сердито, когда рассказ о пропаже денег подошел к концу.
Арнольд так и не перезвонил Вере, хотя она ждала этого звонка каждую минуту, а на следующее утро телефон Арнольда оказался вне зоны доступа. Что ей оставалась делать? Жить дальше.. нищей.
Вера накормила семью завтраком и пошла играть с Эмили в мячик. На солнечной лужайке в саду у Роберта, она беззаботно бегала вместе с внучкой за разноцветным мячиком и потихоньку сходила с ума, мысленно внушая себе, что у нее все хорошо, а то, что с ней было не все в порядке, видели даже соседи Роберта, которые с опаской подглядывали за резвящейся женщиной с ребенком на газонах у достопочтенного человека.
Но сколько ни талдычь позитивный обман, негативная реальность брала несчастного человека за жабры, чтобы тот скорее опомнился и понял, что он не рыба, выброшенная на берег, а человек, которому надо срочно выпутываться из сложившейся критической ситуации.
Побег от психопата, бездомность и пропажа денег были звеном одной цепи, которая называлась коварством судьбы.
— Почему, почему такое случается именно со мной и почему все разом?
Тут Вера, поймав в очередной раз мячик, не кинула его обратно в растопыренные ручки веселой Эмили, а стала раскручивать его на указательном пальце, а ее сознание раскручивалось гораздо быстрее этого желто-красного мячика. Внезапно ей припомнилась физика, законы физики были на ее стороне. Ибо чем круче закручивает ее судьба, тем сильнее будет и та центробежная сила, которая вырвет ее из круговорота бед и потерь в зону свободного парения, в зону свершений и удач!
Мячик не выдержал утомительного кручения и, вырвавшись из рук женщины, покатился под горку к ручью, который ограничивал просторы угодий Роберта. Вера побежала за прыгающим мячиком вслед, и тут в ее сознании, затуманенном пропажей денег, прозвучал спокойный голос бывшего знакомого Ронни, который не подпадал под пророчество ясновидящей:
— Если мы выбираем неправильный путь, то страдаем и потом ищем путь другой, правильный.