Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 462 из 485

С того дня, когда Вера вступила в ряды русских невест для бельгийских граждан, ее жизнь наполнилась светлой надеждой на изменения в судьбе. С замиранием сердца открывала она почту на своем компьютере, но, увы, никто из высокопоставленных персон, выбранных ей компьютером, не отозвался на Верин призыв. Тогда женщина пошла по более легкому пути и записала себя на русский сайт, и на следующий день на ее почту посыпались письма от кандидатов в женихи всех возрастов и национальностей, но единственным серьезным мужчиной, предлагавшим встречу, был верующий армянин, который проживал в Генте.

Первое свидание проходило в его маленькой квартирке социального дома. Не успела Вера удобно сесть и приготовиться к разговору, как хозяин студии, обещавший угостить ее чаем, появился перед ней абсолютно голым. ..То, что торчало у него впереди, под животом, напоминало Вере уменьшенную версию дубинки Ильи Муромца, по типу той, которой он отбивался от натиска половцев. Сдерживая себя, чтобы не закричать, женщина быстренько схватила сумку и медленно попятилась назад, не отрывая взгляда от мужского тела ниже талии. За спиной она нащупала ручку от выходной двери.. и, о счастье, дверь быстро открылась. Вырвавшись на улицу, Вера долго не могла отдышаться от пережитого ужаса и презрения к себе. К автобусной остановке она шла с оглядкой, ведь кто знает, что придет в голову обладателю такой мужской плоти?

Утром следующего дня Вера ехала на велосипеде в свой обеденный перерыв, она торопилась успеть по адресу, где убирала после полудня, и ее тихая молитва о встрече с ее Адамом развеивалась ветром на отдельные слова. Конечно, она молилась о детях и о родителях, сокрушаясь, что никто из ее семьи не ходил по воскресеньям в церковь на службу.

— Господь, прости, что не прихожу к тебе на службу. Я не могу оставить Витю одного с Арсееном, а Витя не хочет идти со мной в церковь, потому что там ему, видите ли, темно и душно. Витя давно разучился радоваться. Ты сказал своему Владимиру-электрику, что любишь меня. Я верю, но сколько мне осталось ждать, чтобы я сама увидела Твою любовь ко мне? Я устала ждать и жить без этой любви.

Заканчивала она молитву так, как научила ее мама: «Во имя Иисуса Христа».

Вечером того же дня Вера ликвидировала себя на русском сайте знакомств, потому что некий русский мужчина из Антверпена с иронией высказался по поводу ее отпуска у моря, намекая на то, что труд курортной проститутки очень дорого стоит. На его пожелание «не переработать на пляже» Вера посоветовала наглецу оставить мальчишескую привычку подглядывать за женщинами в раздевалке и заняться делом.

Ночь. Вера сидела перед отключенным компьютером и не спешила идти на покой. Иногда тишину разрывал гул скорых поездов, мигающий свет которых напоминал приветствие инопланетян, а женщина все размышляла о том, как может Господь Христос изменить ее жизнь. С наступлением рассвета она уснула, а утро нового дня приветствовало ее сияющим солнцем, омытым зарей, дуновением свежего ветра из открытого окна и звоном будильника. На работу Вера отправилась как на ежедневный праздник, во время которого полезно отключать телефон.

Было обеденное время, когда позвонила дочь Катя, чтобы огорошить маму плохой новостью:

— Мама, Кобу арестовали.

— Как арестовали? Час от часу не легче! Он продавал наркотики? Его поймали на воровстве? Так за что же Кобу арестовали?

— За все хорошее. Мама, его арестовали как нелегала, разгуливающего по улицам!

После работы Вера помчалась к адвокату, который взялся делать документы Кобы и Кати, чтобы они могли жить в Бельгии.

Адвокат жил на окраине соседнего с Фландегемом городка, утопающего в цветниках, видимо, поэтому и улицы в этом районе носили названия цветов.

Дверь Вере открыл отец адвоката, обрюзгший высокий старик, который, несмотря на свой возраст, имел гордую осанку, и даже его морщины отличались особой аристократичностью.

В прихожей сидели люди, дожидаясь своей очереди пройти к адвокату, вскоре и перед Верой открылась дверь в его кабинет.

Высокий упитанный мужчина за дубовым столом приветствовал ее стоя.

Казалось, что адвокат сошел с полотна Рембрандта, чтобы посмотреть на посетительницу теплым внимательным взглядом карих глаз, мастерски выписанных художником. Все в этом человеке: утонченные черты лица, черные длинные волосы, падающие крупными локонами на широкие покатые плечи, крепкие изящные руки – напоминало Вере знаменитого мореплавателя из далекого Средневековья. Удивительно было то, что знатный мореплаватель в современном мире служил людям адвокатом, которого Вера прозвала Колумбом, читая в его взгляде загадочную историю неразделенной любви.

Улыбка адвоката успокаивала, а умный взгляд давал женщине надежду на понимание ее проблемы. Сидя напротив Колумба в полумраке кабинета, уставленного шкафами, полными увесистых книг, Вере хотелось без всяких клятв говорить только чистую правду.

Колумб выслушал миловидную посетительницу, так горячо защищающую друга ее дочери, и подтвердил, что дело Кобы находится на рассмотрении в Брюсселе, поэтому Коба и его семья имеют право проживать в это время в Бельгии легально. Адвокат тут же позвонил в администрацию Ревеле, и там подтвердили легальность проживания Кобы в Бельгии. Вера поблагодарила Бога за то, что он сохранил на земле таких благородных людей, как этот забытый временем Колумб, и стала готовиться к каникулам.

Курортная деревня, где Вера сняла однокомнатную квартиру для отдыха у моря, напоминала небольшой городок, куда Веру, Виктора и Эмили привез Роберт на своей машине. Арсеен ехать на курорт категорически отказался.

Счастливым курортникам не было тесно в однокомнатной квартире на пятом этаже, в распахнутое окно во всю стену вольно входили небеса. Каждое утро Веру будили крики чаек, а шум моря подтверждал реальность того, что она пребывает в морском раю.

Когда на море приехала и Таня, которую отпустили на выходные из реабилитационного центра, то ей было приготовлено место на балконе, где она спала вместе со Стефаном. Витя днями пропадал в парке для скейтбордистов, но Вера не давала сыну увиливать от своей обязанности присматривать за маленькой Эмили.

— Эмили, ты противная девочка. Ка-ка! Ты маленькая ка-ка!