Страница 298 из 485
В ожидании попутной машины до Андрюшина Вера почти целый день просидела в гостях у Ирины, они пили чай и вели неспешную беседу. На улице стемнело, когда в прихожую вошёл Павлик, её муж. Он замёрз и был голоден. Только по тому, как глава семьи стряхивает с шубы снег, Ирина поняла, что работу он так и не нашёл. Она приподнялась на подушке, словно копируя купчиху художника Кустодиева, разочарованно всплеснула холёными ручкам и произнесла фразу, потрясающую по своей нелогичности:
— Я тут.. целый день.. лежу на диване, бьюсь, как рыба об лёд, а с тебя.. как с козла молока.
Вот за эту фразу любила Вера бесподобную Ирину, поэтому искренне объяснила ей причину своего отказа взять Павлика шофёром при батюшке и не жалела об этом.
— Ирина, пойми, денег у этого батюшки Андрея я ещё не видела, и его дьяконское свидетельство уже с полгода как просрочено. Всё, что он обещает, это только бабой на воде вилами писано. Он сам нищий, как голый король, у которого вместо одежды одни разговоры о ней. Понятно?
— Он что, блаженный?
— Ирина, вполне может быть, что блаженный, но я не делаю выводов, а просто наблюдаю.
— Но вы, Вера Владимировна, ему же помогаете, да и живёт он у вас в доме.
— Ирочка, а где ему ещё жить? Гостиниц у нас в Андрюшино нет, а помогаю я ему добровольно, считаю постройку церкви в Андрюшино – хорошим делом. Но я ничего не теряю. Моя работа остаётся на первом месте, прежде всего я доктор, и мне небезразлична судьба деревни, а если честно, то мне самой очень любопытно узнать, что из этого всего получится.
Обиженная Ирина передумала встречать Новый год с Верой и ушла к своей маме, Зинаиде Петровне.
После новогодних праздников на машине «скорой помощи» Вера повезла батюшку Андрея за Урал, в северный городок Свердловской области, где жила и работала её родная тётя.
Тетя Рая, папина сестра, занимала должность экономиста на цементном заводе, и она поспособствовала тому, чтобы на строительство церкви в Андрюшино цементный завод выделил гуманитарную помощь в виде цистерны солярки, но по бумагам эта солярка была заприходована как гуманитарная помощь больнице в Андрюшино, так как батюшка Андрей не имел при себе доверенных бумаг для получения гуманитарной помощи, а Вера как главный врач больницы имела доверенности, закреплённые печатью и подписанные главным врачом района. На следующий день завхоз Буталов оприходовал цистерну солярки в больничную собственность, тогда как во всём хозяйстве андрюшинского совхоза горючего в наличии не было.
Во время этой поездки за Урал Вера познакомилась со священником, служившим в городской церкви. Отец Сергей был практически неуловим. Он служил людям не только в церкви, но в тюрьме и в больнице. В его приходе была организована столовая для голодных людей, где кормили и детей из неблагополучных семей. Довольная собой повариха отправляла детвору летом на прополку церковного огорода, а зимой – в подпол, картошку перебирать, а после трудового воспитания кормила их наваристыми борщами. Вера и батюшка Андрей, как гости издалека, были тоже приглашены к столу.
— Что, чада мои, лоб-то перед едой перекрестили? – с хитринкой спросил отец Сергей чумазых ребят, которые дружно покивали головами и тут же принялись опять хлебать гороховый суп.
Отец Сергей под честное слово выдал андрюшинской церковной общине из своей казны на продажу медные крестики и маленькие иконки. Это доверие к батюшке Андрею со стороны отца Сергея было приятно Вере, потому что она уже сама засомневалась в чистоте помыслов своего постояльца, и однажды она вызвала его на честный разговор, когда в доме были только они вдвоём.
— Батюшка Андрей, разве это прилично священнослужителю так баламутить людей в деревне? Вы прилюдно заигрываете с местной элитой, заманивая их сомнительными посулами, а сами исподтишка натравливаете глав крепких деревенских семей друг на друга, которые рвутся получить право начать строительные работы, хотя по строительству у нас всё глухо. Разве это хорошо, делить шкуру неубитого медведя? Во-первых, у вас нет никаких документов, разрешающих начать строительство, во-вторых, ваше свидетельство дьякона давно просрочено!
Но батюшка Андрей только улыбнулся в ответ, выразил сочувствие самой Вере.
— А вы знаете, что говорят о вас в селе? Понимаю, вы женщина одинокая, вам тоже хочется быть любимой. На вас очень обижается жена председателя сельсовета, товарища Тихона. Вы отбиваете у неё мужа на глазах у сельчан! Вы знаете, эта женщина скорая на расправу, так что вам надо поостеречься.
— Да бросьте вы, батюшка, ерунду городить. Причём здесь Тихон и его жена, вы, батюшка, сами из них верёвки вьёте. Вам народ верит, а вы его подставляете, заманиваете в какие-то игры.. Бога не боитесь?
— А вы, Вера Владимировна, не волнуйтесь. Я вам уже объяснял, что дело только начинается, скоро мы будем иметь долю от перевозок грузов для постройки нашей с вами церкви.. Вы же сами этого хотели, а тут, кто не рискует, не шампанское пьёт, а на паперти с протянутой рукой стоит. Я предлагаю устроить детям праздник с подарками. Ведь скоро у Витюши день рождения. Забыли? ..Давайте в четверг на моей машине отправимся в город? Я хотел бы в Тюмени кое-какие дела решить и что-то прикупить.
Вера согласилась, в Тюмени надо было собрать информацию о получении разрешения на лицензию для самоуправления больницы. В путь они отправились на жёлтом «Москвиче» её земляков. Шофёром у батюшки Андрея работал их сын Слава, недавно демобилизованный паренёк. В машине кроме шофёра, Веры и батюшки Андрея в город поехал и завхоз Виктор.
В Тюмени, по пути в департамент здравоохранения, Вера зашла в приёмную депутата, чтобы лично передать благодарность депутату от жителей одной татарской деревеньки, куда можно было добраться только зимой, когда замерзали болота.
* * *
По собственной инициативе Вера поехала в эту деревню с агитационной командой депутата, чтобы просить людей проголосовать именно за того депутата, кого знала по его делам. Собрание проходило в актовом зале школы. После выступления профессора из Тюмени, говорившей на классическом татарском языке, вне регламента встал со своего места в переднем ряду маленький аксакал и обратился к президиуму на русском языке:
— Она вот умно говорил, хорошо говорил, по-татарски говорил. Я её хорошо слушал, но я её не знал. Наша доктор приехал, она тоже хорошо говорил, по-русски говорил, она меня лечил, я ей доверял, она правду сказал.