Страница 297 из 485
Теперь в ворота стучали монотонно, а Вера не могла жаркое оставить без присмотра, в то время как дети за баней собирали картошку, и их ребяческая перебранка веселила её.
— Эй, Витька! – уже который раз звала брата Катя, но тот не отзывался и продолжал играть в машинки на краю картофельного поля, хотя ему было поручено относить полные вёдра с картошкой в гараж, вываливать на картофельные кучи и возвращать пустые вёдра сестрам, выкапывающим картошку.
— Витька! – совсем сердито закричала Катя.
— Что! – наконец-то отозвался мальчик.
— Не «чтокай», а тащи ведро!
— Оно что, уже полное?
— Полное! Тащи ведро в гараж, кому сказала!
— А у Тани? – полюбопытствовал Витя.
— Что у Тани?
— У Тани ведро полное?
— Нет, у Тани ведро не полное, она каждой картошке сказки рассказывает! Витька, тащи ведро, кому говорят!
— Таня! Таня, у тебя ведро полное?
Тут наступала пауза, потом Витя заойкал, видимо, картошка, брошенная сестрой, попала в цель, и через минуту он уже был на кухне и потирал ладонью лоб.
— Мама, ну скажи, как ты думаешь, что проще, попросить меня по-хорошему или самой тащить вёдра в гараж? Это моя работа, таскать вёдра с картошкой, а Катькина – картошку в вёдра кидать!.. Скажи ей, чтоб не пулялась картошкой! ..Когда будем обедать?
А какой-то упрямец продолжал стучаться в незапертые ворота, злил Пирата. Вера послала Витю звать сестёр к обеду, а сама пошла открывать ворота незваному гостю.
— Вы хотели строить в Андрюшино церковь?.. Вот и хорошо. Я батюшка Андрей. Мы с вами познакомились в приёмной депутата. Предлагаю строить церковь вместе.
Перед Верой стоял молодой человек в чёрной рясе и с чёрным рюкзаком в руках. Крест на его груди говорил сам за себя. Вериным гостем был священник!
На вид священнику нельзя было дать больше 23 лет, хотя его всезнающий взгляд, орлиный нос и зачёсанные назад длинные чёрные волосы делали его внешность не по возрасту взрослой.
Если честно говорить, то Вера сама не знала тогда, хотела ли она строить церковь в деревне или нет. Сердцем женщина понимала, что церковь нужна людям, особенно в деревне, чтобы человек в беде смог найти утешение в разговоре с божьим служителем, в тихой молитве перед алтарём при свете горящих свечей, поэтому и решила попробовать себя в качестве строителя церкви.
Так батюшка Андрей вошёл в жизнь семьи Лебедевых.
Скоротечное лето быстро пролетело, потом осень проплакала дождями, и вновь запела вьюгами зима. Батюшка Андрей странным образом прижился в деревне. Жил он у Веры в доме, спал в зале на диване, питался вместе с Вериными детьми и собирался жениться на подруге старшей дочери своей хозяйки.
С его приездом стали в деревне проводиться воскресные служения, для которых батюшка Андрей использовал молитвенник, купленный когда-то самой Верой в тюменской церкви. Желающих приходить к Богу в Андрюшино оказалось гораздо больше, чем это можно было предположить. Батюшка в здании пустующей столовой крестил детей, отпускал грехи и проводил причастия.
Веру настораживали грандиозные планы батюшки Андрея по постройке церкви в Андрюшино. Она была уже не новичок в хозяйственных делах и понимала, что для того, чтобы начать строительство церкви в глухой деревне, да ещё во время экономического кризиса, надо иметь не только поддержку администрации и хозяйственников района, но и личное мужество, опыт строителя, кучу документов и исходный капитал.
Если поддержка и мужество у Веры были в наличии, то строительного опыта, начального капитала и разрешающих строительство церкви документов ни у неё, ни у дьякона Андрея не имелось. Для приобретения любого опыта надо разумно рисковать, не спешить с выводами, но Вера не спешила делать выводы, а просто помогала батюшке Андрею в его благом деле.
В то время ей казалось, что цель оправдывает любые средства, а цель у батюшки Андрея была очень благородная – построить церковь для сельчан. Поэтому Вера исправно вела учёт подаяний, поступающих в казну ещё несуществующей церкви, и с интересом наблюдала за талантом батюшки Андрея влиять на умы местных жителей, которые уже подсчитывали прибыль от строительства церкви, и параллельно с этим в геометрической прогрессии росла фантазия её собственных детей о том, в каком богатстве они будут вскорости жить.
Батюшка Андрей настраивал всё семейство Лебедевых на прекрасное богатое будущее, которое должно было проходить в шикарном доме с прислугой. Весть о его грандиозных планах по строительству православной церкви быстро разлеталась по округе.
Однажды на Веру даже обиделась её хорошая знакомая Ирина, проживающая в Тюмени.
Маму Ирины лечила Вера, это послужило поводом для хороших отношений между ними.
— Вера Владимировна, я к вам как к другу, а вы ко мне как к врагу! – начала Ирина без предисловий, когда они вместе шли в клуб праздновать Новый год. – Вы не имеете желание войти в моё положение! Ни сегодня, так завтра мой муж останется без работы, а вы такую престижную работу отдали какому-то демобилизованному солдатику, у которого ни кола, ни двора. Вот мой Павлик был бы лучшим шофёром для батюшки Андрея!
Эта шустрая молодая женщина из Тюмени, приезжающая в село навестить свою маму, была Вере симпатична своей открытостью и оригинальностью суждений, тем более, что добровольно помогала ей в ведении хозяйства, так как Ирина по образованию была зоотехником, но периодически вела себя как избалованная городская фифочка, не знающая, что и корова может бодаться, а внешностью и характером она напоминала весёлого Карлсона в коротком платье, который мог растормошить даже мертвеца своим неутомимым оптимизмом.
К слову сказать, мужу Ирины постоянно грозило увольнение, но женщина не давала ему впасть в депрессию, а обязывала неустанно искать золотую жилу на рынке трудоустройства, в то время как она сама от работы не бегала, потому что работать она вовсе и не собиралась. Ира была счастливой домохозяйкой и заботливой мамой, которой так хочется по-белому позавидовать.
Вере нравилось навещать эту гостеприимную семью во время её поездок в Тюмень, и как-то раз ей довелось быть свидетелем одного разговора между супругами, который по логике вещей не входил в никакие ворота.