Страница 293 из 485
Она себя поймала на мысли, что опять трусливо сбегает от жизни, и содрогнулась от навязанного ей сумасшествия. Лучистый месяц сиял над тайгой серебристым светом. Вера протёрла лицо снегом и обратно пошагала в деревню, к детям, которым она будет опорой, пока её не призовёт Господь.
Вернувшись из тайги, женщина нашла Катю мирно спящей на своей кровати у печной стенки. Поправив детские одеяла, она так хотела уснуть, но встревоженная память ей мешала.
* * *
Когда Вера очнулась, то она была убеждена, что её спасла Богородица, без всяких на то доказательств. Когда её перевели в обычную палату, её мучила зубная боль по ночам. Идти к медсестре за обезболивающими таблетками не хотелось, при ходьбе у неё больно сводило судорогой ногу.
И тогда впервые в жизни Вера обратилась к Богородице, потому что стыдилась молиться Иисусу, ведь она покушалась на свою жизнь.
— Я знаю, что твои молитвы Богу угодны, ты меня вытащила, самоубийцу, с того света, чтобы мои дети не остались сиротами. А теперь сделай малость, сними зубную боль, мо́чи нет её терпеть! Я так хочу спать.
Помолившись, Вера заснула крепким сном, а когда проснулась, то её челюсть онемела, зуб не болел. Потом она вылечила зуб у стоматолога, но из-за судорог в ноге ходила как калека, поэтому решила менять судьбу с помощью молитв.
— Если уж ты, Господь, не дал мне умереть, то не оставь меня хромоножкой навек. Кому я нужна хромая, мне надо ещё детей поднимать, – взмолилась она однажды, и судороги постепенно прошли, потом восстановилась походка, осталась только ноющая боль в бедре, которая по ночам напоминала Вере о прошлом.
* * *
К утру Вера вспоминала своё безумие в тайге как наваждение и решила больше никогда не распускаться до щенячьего состояния, а взяться за активное преобразование своей жизни.
Во время очередной поездки по делам больницы в Тюмень она зашла в городскую православную церковь. Сам дух церкви, витающий под расписным куполом, был особый, не мирской. Батюшка в широких одеждах кадил перед иконами, и Вера, как завороженная, смотрела на него.
— Не стой здесь.
Злой шёпот старухи напомнил женщине, что её здесь не ждали, но об отступлении не могло быть и речи. Прежде чем принять причастие, надо было исповедоваться. Вера была согласна на всё, лишь бы её сердце вместо ожидания беды имело надежду на спасение, ведь она крещёная женщина, как же она об этом забыла!
Когда подошла Верина очередь исповедоваться, у неё пересохло горло от волнения. Батюшка был дружелюбным и внимательным. Первый грех женщина выдавила из себя.
— Я ушла от мужа.. Нет, я с ним развелась.
— Вы были с ним венчаны?
— Нет.
— Так вы, сестра моя, и так жили с мужем в грехе-то. Ещё какой грех вас мучит?
Вера что-то промямлила о связях с другим мужчиной, сразу уверив молодого батюшку, что они были случайными и одноразовыми. Батюшке не понравилось её поведение, и он вконец потерял терпение.
— Женщина, вы видите, сколько людей ещё хотят исповедоваться. Вы лучше купите себе книжку об уроках исповедания и приходите в другой раз.
После этих слов Вера почувствовала себя самой дурной женщиной на свете, но из церкви без положительного результата уходить не собиралась. Она купила себе две иконы и на последние деньги заказала сорокоуст за здравие Катюши.
Через несколько недель поведение старшей дочери изменилось в хорошую сторону, и однажды она вместо гуляния осталась дома, а её мама взяла за привычку каждый день подходить к иконам и читать правила из молитвенника. Самым сложным в этом правиле было не сбиться в счёте, потому что «Господи, помилуй» нужно было произнести только 40 раз, а не 39 или 41. Ошибаться в таком святом деле ей не хотелось.
Как-то морозной полночью Вера терпеливо ждала с гулянья Катю, но не дома, а сидя на сугробе перед воротами. Выстуженные морозом звёзды пугливо затрепетали, ожидая восхождения на небосклон белёсой луны, когда она услышала не ушами, а в себе самой тихий властный и внятный голос, проникающий до самого сердца.
— Не живи жизнью дочери. Доверь её мне! Ты моё возлюбленное дитя.
В одно мгновение Вера почувствовала свободу и самоутверждение, что для Бога она дорога́, и это меняло всё!
Когда дочь вернулась с прогулки, Вера пригласила её к себе в спальню и перечислила дочери свои требования.
— Я учусь доверять тебе, Катя. Ты уже не нуждаешься в моей опеке, как раньше, но пока живёшь в моём доме, будь добра приходить домой вовремя. Если же вовремя прийти у тебя не получится, то в 12 часов ночи зайди в дом и скажи, где и с кем ты будешь гулять. Это правило не потому, что я тебе не доверяю, а потому, что я просто хочу спокойно спать ночами.
И Вера больше не волновалась, а Катя чётко исполняла своё обещание.
Завершением этого выхода из материнского рабства была годовая подписка на журнал «Молодая и привлекательная». Этот журнал должен был Вере напоминать, что она родилась женщиной, и выписать этот журнал ей посоветовала жизнерадостная Лидия Ивановна, которая её очень любила, хотя об этом никто и не догадывался.
Как старшая медсестра, Лидия Ивановна подняла тревогу из-за невыхода нового врача на работу и в обеденный перерыв отправила в её дом акушерку, а потом настояла на том, чтобы заведующий больницей, Пётр Петрович, умирающего доктора перевёз в реанимацию райбольницы.
Как Вера могла знать, что творилось на душе у этой женщины, когда та готовилась найти адрес её родителей и сообщить им плохую новость, и какое счастье испытала она, когда на третьи сутки ожидания ей сообщили, что Лебедева очнулась.
Видимо, быть добрым ангелом для Веры положено было Лидии Ивановне свыше, и по её личной просьбе Вера выписала журнал «Молодая и привлекательная». Лидия Ивановна не ошиблась, потому что через этот журнал Вера сама захотела быть и молодой, и привлекательной сразу, а в апреле она выиграла викторину, организованную редакцией журнала, получив в награду путёвку в Тунис!!!
Лидия Ивановна тоже выиграла эту викторину и тоже получила в награду путёвку, но в Тунис поехала Вера одна, потому что Лидия Ивановна отдыхать не умела.
* * *
— Вера, ну зачем тебе это надо, ехать на отдых к чёрту на кулички, когда у нас на даче можно прекрасно отдохнуть? Чем тебе наша дача не нравится? – спросила Римма дочь по телефону, но подумав, отправила Володю в Андрюшино, чтобы тот до приезда дочери из Туниса управлялся по хозяйству и присматривал за детьми.
В Москву Вера ехала в купе. Она чувствовала себя превосходно, счастливейшим человеком на земле, с кредитом в 3 миллиона рублей.