Страница 294 из 485
— Вы разве не боитесь, что редакция журнала «Молодая и привлекательная» вас надует?
Ответ на вопрос соседки по купе Вера уже знала и ответила с большой долей оптимизма.
— Даже если это путешествие будет обманом, то таким красивым, я бы сказала, королевским, обманом можно и обмануться. Про запас я взяла с собой трёхлитровую банку с солёным салом, а хлеб уж всегда найдётся. Так что с голоду я даже в Тунисе не пропаду. Разве можно пропасть с салом-то?
Оказалось, что купить хлеб к салу в Тунисе было совсем непросто.
Во-первых, выходить из гостиницы можно было только с кем-то вдвоём. Иначе при выходе из отеля одинокую женщину брали под конвой местные арабы. Поэтому за хлебом, как и к выходу в море, Вера всегда отправлялась со своей соседкой по комнате Маргаритой.
Во-вторых, туристы должны были питаться только в своих отелях, а булочные предусматривались для местных жителей, которые не понимали слово «хлеб», но Вера и Рита купили всё-таки горячие лепёшки и были сыты в течение всех семи дней отдыха. Если утром для них был предусмотрен завтрак в ресторане, а в обед для туристов накрывался «шведский» стол, то ужинали Вера и Маргарита в комнате, закусывая сало пресной лепёшкой и овощами, купленными на рынке.
Гуляя по далёкому зарубежью, Вера открывала для себя рай на земле.
Волноваться за семью, что осталась в далёкой Сибири, уже не имело никакого смысла, между Тунисом и Андрюшино не было никакой связи, поэтому ей ничего другого не оставалось, как беззаботно предаваться отдыху, солнцу и морю.
Морская вода в апреле не настраивает туристов на купание, но Вера купалась. Она медленно заходила в воду, вскрикивая от холодной волны, её сердце переполнялось небывалой радостью. На виду у всего пляжа весело плескалась женщина в море до посинения, считая, что пребывает на седьмом небе.
Во время морских купаний Вера познакомилась с очень интересным человеком, в котором сила и аристократизм сочетались с умом и чувствительностью.
Ганс был немцем, которого очень изумляло экзотическое купание русской туристки в холодной морской воде вне купального сезона.
Чтобы познакомиться с Верой поближе, Ганс расстелил для неё на золотом горячем песке своё второе широкое махровое полотенце. Он был уверен, что русская пловчиха не имеет такого банного полотенца во весь человеческий рост, но не догадывался, что лежать на горячем песке после купания в холодной воде – несравнимо большее удовольствие, чем нежиться на махровых полотенцах. Хотя любезный немец был прав, такого широкого купального полотенца Вера не имела, но добро надо принимать. Чтобы не обидеть творящего это добро, она и улеглась на полосатое полотенце во весь рост и стала нежиться под солнцем.
Гулять, так гулять.
Маргарита отдыхала рядом, иногда помогая Вере и Гансу общаться, так как они сами вели беседу сразу на трёх языках, на русском, немецком и английском. Маргарита учила немецкий язык в школе и перевела своей соседке по комнате просьбу Ганса прогуляться с Верой по курортному городку вечером.
Конечно, прогуляться по вечернему африканскому городу Вере хотелось, но не одной.
Надо признаться, что она уже знала, что туристический рай находится в столице Туниса только на трёх прибрежных улицах, хотя беспечного туриста никто об этом не оповещал. День назад Вера прошла насквозь три улицы и оказалась в совершенно другом Тунисе, арабском, с головы до ног одетым в паранджу, где на улицах не цвели пальмы, не благоухали цветы. Эта четвёртая улица напоминала коридор в каменных казематах, где в стенных проёмах стояли не приставучие радушные торговцы, а бородатые мужики, которые зло глядели ей вслед. Поэтому Вера с радостью согласилась на свидание с Гансом.
Влюбленным знание языков без надобности. Вера и Ганс гуляли по набережной Средиземного моря, держась за руки, как дети, они сидели в кафе, бедро к бедру, и наслаждались жизнью. От случайных прикосновений рук Ганса Веру накрывала волна неизъяснимого блаженства, а от нежного поцелуя её глаза закрывались сами собой. Никакие туристические маршруты по Тунису не смогли сравниться с прекрасными чистыми отношениями между Верой и Гансом.
Последний вечер Ганс что-то упрямо пытался доказать Вере, но она его совершенно не понимала и, простившись с мужчиной, пошла на ужин, а после последнего ужина в отеле Маргарита перевела ей просьбу Ганса по тем словам, которые на слух сохранила Верина память. Оказалось, что после ужина немец приглашал её провести с ним ночь любви, а она лишила себя кульминации заграничного отдыха, и всё из-за того, что забыла английский язык.
Ганс пришёл к ней рано утром, перед отправкой автобуса с русскими туристами в аэропорт. Он не хотел, чтобы его слёзы расставания видел кто-то другой, кроме Веры. Они простились в комнате отеля, зная, что больше не встретятся никогда.
Ни живая ни мёртвая, а никакая, приехала Вера в свою деревню и ужаснулась убогости её деревенского быта.
Антон Чехов был прав, когда не советовал отпускать русских женщин за границу, но кто прислушивается к советам мудрецов прошлого века?
Проводив папу обратно в Караганду, она три дня не выходила из дома, а на четвёртый, подвязавшись платком и одевшись в брезентовую курточку, пошла окучивать картошку, парясь под летним солнцем и отмахиваясь от несметных полчищ насекомых, которых в народе называли паутами. Труд на свежем воздухе приносит усталость, а с усталостью в сердце приходит покой. Думая о Гансе день и ночь, она услышала вновь своё собственное сердце.
— Наберись терпения. Придёт время, и ты будешь жить за границей, где встретишь рыцаря, которой предназначен тебе судьбой.
После такого известия Вера в свободное время вместо дешёвых романов, полных пустых обещаний, стала учить английский язык, и это приносило ей удовлетворение, что она изо дня в день приближает свою мечту.
Теперь во время долгих деловых поездок она стала читать Библию, что хоть как-то отвлекало ее от насущных проблем.