Страница 291 из 485
Базар в Свердловске – это зрелище, от которого захватывало дух у любого человека, особенно если он прибыл из деревни. Разнообразие товара, гам и многолюдье просто ослепляли и оглушали одновременно.
Попривыкнув к толкотне, Вера стала покупать необходимую одежду для детей. Вите быстро наскучило хождение по базару, держась с мамой за руку, он вырвался на волю и тут же потерялся среди развешанных азиатских ковров.
Веру тут же бросило в жар, она ринулась за убегающим сыном, крепко схватив за руки Таню и Катю, которые тут же заартачились. Но бесполезно, Вити нигде не было видно.
Суматошно побегав вокруг да около, Вера упала духом, остановилась и крепко прижала дочерей к себе. Такая мамина фамильярность на виду у всех Кате очень не понравилась, она вырвалась из маминых объятий, и в этот момент вдалеке прошмыгнул Витя. Опять началась за ним погоня, и опять без результата, мальчик потерялся, помощи просить было не у кого, кроме Бога.
Вера с девочками тихо прочитали молитву «Отче наш..» и пошли куда глаза глядят.
Когда рядом с торговцем вениками показалась одинокая фигурка мальчика в чёрном, похожего на юного черкеса, то их радости не было предела, потому что в нём они узнали Витю, одетого в новую одежду, который с кавказским достоинством стоял между торговцем вениками и нищим, просящим у людей подаяние. Вера купила веник, положила перед нищим 100 рублей, обняла притихшего сынишку, потом Таню, а Катя смотрела на них с высоты своего подросткового возраста.
На этом базарный день для семьи Лебедевых закончился. Пришло время навестить родного дядю Андрея, который проживал в Свердловске и встретил племянницу с детьми с радушием, а поздно вечером спросил про время отправления их поезда в Тюмень. Тут выявилась пропажа Вериной сумки, которую женщина могла оставить только в железнодорожной кассе у вокзала.
То, что в пропавшей сумке лежали не только билеты, но и все деньги, все документы и ценности, шокировало только дядю Андрея, потому что Вера была внутренне спокойна и радовалась тому, что все трое детей были при ней. Она перед сном молилась Богу молитвами святых из молитвенника, которые уже знала наизусть, а потом спокойно уснула.
Дядя Андрей не спал до утра, а с рассветом отправился в районную железнодорожную кассу и принёс потерянную сумку в купе за пять минут до отправления поезда в Тюмень. Довольные судьбой, Вера и её дети вернулись домой в новых зимних одеждах, и Пират радостно облаял возвращение своей семьи!
Приближались новогодние праздники. Зима выдалась снежной и морозной, а в Андрюшинской больнице исправно работало центральное отопление, больные получили необходимое медикаментозное лечение, продукты в полном ассортименте хранились в кладовых. Врачебный дом, обшитый рейкой снаружи и прессованной фанерой изнутри, преобразился, похорошел. Во дворе сложенных в поленницу дров хватало на год вперед, и в колодце стояла вода. Жизнь должна была радовать, но Вера не радовалась, она сходила с ума, ожидая возвращения старшей дочери с гулянок, а та приходила домой далеко за полночь, убеждая маму, что не курит и не пьёт, хотя от её разило сигаретами и вином.
Перед новогодними праздниками Катя совсем стыд потеряла, и Вера в три часа ночи отправилась на её поиски. Скрип шагов по снежному настилу был резок и неприятен слуху. Тоскуя, ходила она вдоль и поперёк деревни, как бродячая собака, которая не ужилась со своим хозяином. Увидев свет в окнах одной заброшенной избушки, Вера смело зашла внутрь. На кухоньке весь стол был заставлен пустыми винными бутылками. В жилой комнате вдоль бревенчатых стен примостились узкие кровати, на которых парами лежали подростки. Вера тяжёлой поступью вступила на середину и прорычала вопрос:
— Где Катя?
Из-под одеял тут же высунулись, как вылупились, подростки и без слов указали, кто рукой, кто кивком головы, на какой койке прячется её дочь.
Резким движением руки женщина откинула одеяло, и, как чёрт из табакерки, из кровати выскочил местный переросток Надымов, а за ним и Катя, которая тут же спряталась за его спиной. Уже то, что они оба были в одежде, обрадовало Веру несказанно, но она продолжала себя вести как надзиратель с заключёнными, не дала Надымову времени улизнуть от ответственности, стоя у него на пути к отходу.
— Сватай эту блудницу завтра же! Теперь тебе, Надымов, хана, до скончания века придётся мою дочь кормить и одевать! Совокупляться с несовершеннолетней девочкой – это преступление, которое карается по закону. Единственный путь избежать тюрьмы – это женитьба на моей дочери, которую ты сделал женщиной.
Тут подростки загалдели.
— Нет, Вера Владимировна, вашу Катю Надымов и пальцем не тронул. Попробуй её тронь, она бодается похлеще козы!
Вера опять не подала виду, что обрадовалась ещё больше, и отдала приказ по казарме:
— Все по домам! Голые и босые! Немедленно! Завтра разберёмся, кто на ком женится, а кто и разводится! А ты, дочь моя, марш домой и спать.
По дороге домой Вера мысленно благодарила Господа, что нашла Катюшу живой и невредимой, а дома развернула дочь к спящим младшим детям и сказала с грустью в голосе:
— На тебя ушли все мои силы, младшим уже ничего не достанется.
— Мама, я помогу их воспитывать. Я с ними в два счёта справлюсь.
* * *
Что там говорить, и младшим тоже доставалось от матери на орехи за непослушание. Наказание для Вити сводилось к десяти ходкам с нарубленными дровами, которые необходимо было из кучи дров за оградой принести под навес и сложить на поленницу. Однажды Вера замахнулась на мальчика метёлкой за какой-то поступок, но удар приняла на себя Катя.
Вот младшую дочурку, Таню, наказывать было и не за что. Она была всегда послушным и приветливым ребёнком. Только однажды отсидела девочка весь день с овечками, за то, что от любопытства нарушила утренний наказ матери не ходить по свежеокрашенным половицам зала.
Это случилось ещё летом, во время ремонта. Вера сама покрасила полы в зале и строго-настрого наказала детям в зал не заходить!
— Ни ногой! Понятно! – сказала она перед работой и для острастки пригрозила пальцем.
Возвратившись домой на обед, в первую очередь поспешила полюбоваться трудом своих рук и тут увидела на блестящем полу, покрашенном жёлтой краской, вереницу детских следов – туда и обратно. Это было уже слишком, и Вера вышла из себя.
— Кто это сделал?
Катя и Витя виновато смотрели в пол, а Татьяна – огорченно прямо маме в глаза.