Вера и рыцарь ее сердца

Глава 2

Прошло немного времени после того, как бывший муж cбежал из дома не попрощавшись, но при деньгах и с заверенным отказом от алиментов. Так уж случилось, был муж и сплыл, а жизнь семьи Лебедевых шла своим чередом.

Вскоре Катюша совсем от рук отбилась. Вера терпела, терпела и стала действовать!

Как можно было допустить, чтобы Катя ночевала в доме у подруги Лизы, что жила по соседству? Да, она обидела дочь, но это же было в воспитательных целях!

Дом Лизы находился неподалёку, но устраивать разборки с дочерью при чужих людях Вере не хотелось, а хотелось, чтобы та сама поняла, что от мамы никуда не сбежишь. А тут на ловца и зверь прибежал, в дом пожаловала Лиза, чтобы забрать Катины вещи.

Девушке уже исполнилось 18 лет, после окончания школы она нигде не училась и не работала, а целые дни болталась по деревне и искала приключений на свою голову.

Вера пригласила Лизу войти в зальную комнату и начала разговор с глазу на глаз.

— Елизавета, при всём к тебе уважении, не думай, что тебе сойдёт с рук совращение моей дочери. Катя не достигла совершеннолетия, она по закону не отвечает за свои проступки, а за неё отвечаешь ты! Есть статья Уголовного кодекса Российской Федерации за вовлечение несовершеннолетнего человека в пьянство и бродяжничество! Ты спаиваешь мою пятнадцатилетнюю дочь и привлекаешь её к разврату!.. Дорогая моя, разврат для девочки – это не тогда, когда она вступает в половую связь с мужчиной, а тогда, когда она не ночует дома. Вот за это тебе придётся отвечать не мне, а судье!

Веру обрадовал явный страх в глазах юной собеседницы, и она продолжила свои угрозы, превращаясь из агента полиции нравов в кровожадную ведьму.

— Ты хочешь в тюрьму?.. Если нет, то подумай хорошо, ведь твоя разгульная жизнь добром не кончится! А теперь отвечай, где Катя?.. У вас? Почему она ночевала у тебя в доме, если у неё есть ещё мама и есть собственное жильё! Ты думаешь, что я ждать буду суда? ..Нет, девочка! Я с тобой разберусь без суда и следствия, тем более без свидетелей! Я думаю, ты знаешь, кто я такая?

Тут Лиза отчаянно заморгала глазами в знак согласия и стала оглядываться по сторонам, но в доме, обставленном по-городскому, были только они вдвоём, а Вера продолжала свой натиск с таким выражением лица, что ей позавидовать мог законченный мародёр!

— Так ты знаешь, кто я такая? – повторила Вера вопрос уже по слогам.

Лиза покорно кивнула головой, и Вера удивилась, потому что сама ещё не определилась с этим вопросом.

— Хорошо. Ты знаешь, на что я способна?

— Да, – чуть слышно проговорила девушка.

Тут Вера удивилась вдвойне. На что она была способна, чтобы уберечь свою дочь от всего вселенского зла, знал один лишь Бог.

— Так вот, если я тебя.. ещё хоть раз ..хоть один-единственный разочек увижу рядом с моей дочерью, то..

Лиза, не дослушав окончание фразы, выскочила из дома Лебедевых и стремглав понеслась к воротам, которые, к её счастью, были открыты, потому что в этот момент Пират сорвался с цепи, и Вера еле удержала пса, чтобы тот не кинулся вслед и без того перепуганной девушки.

Пьющим родителям Лизы льстило, что дочка самой врачихи у них нашла себе кров, и они в этом не видели особой беды, и Вера это прекрасно знала, и к вечеру этого дня она лично потребовала у них расписку, по которой теперь они несут полную ответственность за её несовершеннолетнюю дочь, сбежавшую из дома. Родители Лизы правильно оценили сложившуюся ситуацию, и в этот же день Катя вернулась домой.

После ноябрьских праздников Вере выдали зарплату за три месяца, так что пришло время детей приодеть. В тот год был собран хороший урожай картошки, на зиму сделаны заготовки овощей, мороженые туши свиней уже висели под потолком на веранде, корова отдоилась и жевала сено в сарае, и семья Лебедевых, оставив все неотложные дела по хозяйству и уход за Пиратом на соседку Фриду, отправилась в Свердловск, так как земля слухом полнилась о том, что одежда на свердловском рынке продавалась гораздо дешевле, чем в Тюмени.

Вера и дети приехали на вокзал на рейсовом автобусе. Первый раз за столько лет дети выехали из деревни в город. Уже на привокзальной площади Катя, осмотревшись вокруг себя, тихо прошептала маме на ухо:

— Мама, мы нищие!

С этим трудно было не согласиться. Теперь есть деньги и одежду можно купить, но как исправить сложившиеся отношения между матерью и детьми? Вере казалось, что дети её не любят, а в последнее время эта любовь ей была очень необходима. Катя, Таня и Витя принимали её заботу как некую материнскую обязанность, как что-то само собою разумеющееся, её уважали, но не любили. Это было до боли обидно, ведь она была готова для детей и звёзды с небес срывать, целый год в Деда Мороза играть, чтобы её дети обняли просто так.

В Тюмени путешественникам не повезло с билетами и пришлось целую ночь провести на вокзале в ожидании утреннего поезда. Напротив скамеек, где расположилась Вера с детьми, уже который день жила своей привокзальной жизнью чужая семья, открыто и без всякого стеснения.

Полусонные родители сидели посередине скамейки, рядом с отцом примостился мальчик лет шести, а его сестра, примерно двенадцати лет, сидела с матерью. Когда дети проголодались, то попросили у родителей еды, и те разослали их в разные стороны, попрошайничать. Где-то во втором часу ночи дети вернулись, и оказалось, что мальчику дали подаяний больше, чем его сестре, поэтому ему достался бо́льший кусок хлеба. Дети ели хлеб, запивая его водой из бутылки, которую мать наполнила из крана в туалете, а отец для себя и жены купил бутылочку водки. Вскоре привокзальная семья наелась и напилась, потом родителей сморил сон, чуть позже уснул и мальчик, положив голову на колени отца, а его худенькая сестра не спала, она охраняла покой своей семьи.

Как бы хотела Вера испытать на себе хотя бы часть этой детской заботы, с которой худенькая бледная девчушка укрывала свою маму каким-то стареньким потёртым одеяльцем. Видимо, женщину донимал сильный зуд в паху, отчего она постоянно скидывала одеяло, а её дочка исправно его поднимала и опять нежно укрывала свою маму, чтобы та выглядела более пристойно.

В ту ночь на вокзале Вера поняла, что она виновата перед детьми, потому что не научила их любви и заботе о ней как о матери. И потому что она просила у Бога не любви детей, а любовь мужчины. А может быть, дети росли бездушными, потому что она была слишком строга к ним или наоборот? Как учить детей себя уважать, Вера знала, а как выучить детей себя любить, не ведала.