Страница 289 из 485
Надо сказать, что Вера сама удивилась тому, как быстро Катя прижилась в деревне. Уже в первую школьную неделю девочка в кровь расквасила нос на перемене самому задиристому хулигану, и Веру за этот поступок вызвали в школу. С того времени и начались у неё хождения по мукам. Удержать Катю дома, научить быть послушной и скромной – всё равно что делать мёртвому припарки. Старшая дочь росла как дикая малина, колючая и вольная. Она без уговоров управлялась по дому, по хозяйству, но переделав дела, уходила в ночь из дома и жила жизнью деревенской детворы. Вере оставалось только ждать её возвращения, просиживая все вечера у окна на кухне.
От этого очень утомительного занятия можно накликать и беду.
Как-то раз в сердцах она обратилась к дочери:
— И где тебя черти носили всю ночь! Я вся испереживалась! Господи, хоть бы ты ногу сломала на своих гуляньях, чтобы немного дома посидела, остепенилась! Посмотри вокруг себя внимательно, почти все деревенские подростки пьют, матерятся и устраивают драки. Сидела бы ты лучше дома и читала книги, которые я из деревенской библиотеки принесла. А ту, что ты сама выбрала, прошу по-человечески, забрось. «Крёстный отец» тебя до добра не доведёт, это не просто книга, а исповедь человека, который продал душу дьяволу. И зачем такое читать? Тут тебе не радужная Америка для итальянской мафии, тут дно человеческой жизни по Максиму Горькому.
Постепенно это ожидание дочери с гуляний вошло в привычку. Но как-то раз Вера, не дождавшись возвращения дочери, задремала, и в этой дремоте до её слуха стали доноситься протяжные стоны: «Мама.. мама.. помоги».
От этого стона Вера мгновенно проснулась. Дома никого не было, и она кинулась на крыльцо. Весенний рассвет только занимался, и земля встречала утро первозданной тишиной. Слякотный март днём расквасил деревенские улицы, а утром землю приморозило и рытвины на дорогах застыли в безобразных формах.
— Почудилось мне. Вот где опять эта скотинка пропадает! Бог, не дай мне сойти с ума! Дева Мария, храни Катю под своим материнским покровом, беда мне с этой девочкой!
Успокоив себя короткой молитвой, Вера собралась было войти в дом, как у ворот опять послышались протяжные стоны.
Пират ещё раньше заметил, как во двор вползало странное существо, пахнувшее дочерью его хозяйки вперемешку с резким запахом людей мужского пола. Если он не лаял, а сочувственно поглядывал на девочку, то её мама, увидев её, коротко ахнула и остановилась, она не понимала, что надо делать в первую очередь.
Получалось, что Катюшу, её гордость и отраду, втоптали в грязь, над ней надругались и бросили у забора?! Эта мысль оглушила женщину, и она переступила через стонущую дочь и вышла за ворота, прихватив с собой железную цепь. Но за воротами никого не было. Тогда она словно опомнилась, бросила цепь наземь и кинулась к девочке, чья одежда была изодрана и в грязи.
Когда Катюша уже лежала на кухонном полу, Вера принялась лихорадочно набирать номер милиционера, но вместо милиционера в телефонную трубку ей ответила Валя, сестра Ивана Илларионовича.
— Валя, случилось самое страшное, этого я боялась всю жизнь. Я не знаю, кто надругался над моей дочерью, но этот кто-то должен ответить по закону чести!
От своего материнского бессилия женщине хотелось метать и рвать, но, так как воевать было не с кем, она села рядом с пьяненькой Катюшей и, горюя, закрыла лицо руками.
— Мама, мама, не плачь. Ничего страшного не случилось. Нога только болит очень. Я ведь сама домой.. пришла. Никто меня не насиловал, попробовал бы только, и что ты такое взяла себе в голову!
Тут в дом степенно вошла обеспокоенная Валентина. Она с расторопностью купчихи налила полное корыто тёплой воды и выкупала Катю, как её заботливая мама, а девочка млела в тёплой воде и пьяно приговаривала:
— Тётя Валя, вы такая добрая, с вами и поговорить можно, не то что с моей мамой. Знаете, что я вам скажу?.. Моя мама – вреднючая злючка!
Вера слушала этот укор дочери и ничего не могла возразить, она тихо радовалась, что та вернулась-таки домой.
Выспавшись, Катя рассказала про свои ночные приключения. Она с одноклассниками справляла 8 Марта в доме у одного мальчика, выпила вина и, почувствовав себя пьяной, сбежала из компании, хотя гулянка была в самом разгаре. Чтобы никто не помешал уходу, Катя вышла на крутой берег через заднюю калитку, а так как было темно, то она, поскользнувшись, покатилась прямо к реке, которая днём раньше освободилась ото льда.
Катя повредила себе голень правой ноги. На рентгене у девочки был выявлен перелом. Так сбылось Верино необдуманное пожелание. Нога срослась быстро, и опять Катя по вечерам стала допоздна гулять по деревне.
Перед тем, как приехал в Андрюшино Женя, Вера поменяла тактику в воспитании старшей дочери, которой уже не помогало ни сидение в бане и в погребе, ни воспитание прутом. Теперь Вера заманивала Катиных подружек к себе домой и угощала их различными сладостями, от которых желание погулять у подружек пропадало, и они коротали вечер у неё в доме.
Зачем рассказывать плохое о дочери бывшему мужу, когда Катя и так игнорировала отца, ибо сама она, Вера, понимала, что цель приезда отца была далека от воспитания детей.
Женя нуждался в официальном отказе от алиментов.
Свой отказ от алиментов Вера променяла на доверенность для продажи машины, которая за давностью лет превратилась в кошачий туалет. Покупатель на машину нашёлся быстро, задаток за машину, два с половиной миллиона рублей, Женя взял себе, а остальные три миллиона причитались Вере с детьми.
Через две недели добросовестного труда Женя вошёл к ней в спальню с необычным предложением.
— Вера, я ведь тебе не чужой, а давай вспомним молодость? Я прилягу к тебе?
— Женя, брось валять дурака, я и так сильно устала и очень хочу спать.
Мужчина в знак согласия звонко хлопнул себя по коленям.
— Знаешь, Верка, если бы ты согласилась, то я бы сам не знал, как мне быть. Ведь ты у меня ядрёной бабой стала, просто на загляденье, с тобой уже так просто не справиться.
От этого признания Вера даже проснулась.
— Женя, брось ты всякую чепуху городить. Я же не кусаюсь. Но вот что обдумываю: Витя к тебе привязался, шагу без тебя не делает, ему отец нужен. Поэтому я допускаю между нами договор. Ты останешься в моём доме, но только как отец наших детей.
Женя огорчённо покачал головой и убеждённо проговорил:
— Вера, пойми, я бы рад остаться, но для трезвой жизни не готов.