Страница 279 из 485
Однажды вечером Вера подождала, пока муж управлялся со скотиной, которая при его появлении в сарае радостно хрюкала, мычала, кудахтала, гоготала, а когда Женя пришёл домой, то напоила его парным молоком и заговорила о главном.
— Женя, пока не началась учёба в школе, нам надо переехать в Россию. Мама опять купила нам мешок сахара и мешок муки, скоро мы привыкнем сидеть у моих родителей на шее. Мы не можем жить как паразиты ..они своё отработали, теперь наш черёд им помогать, а не наоборот. Это будет неприлично..
— .. «И негигиенично, и несимпатично, вам говорят», – пропел Женя, подражая Владимиру Высоцкому, и тут же перешёл на серьёзный разговор: – Вера, пойми, жизнь – это не школа бальных танцев, в ней без помощи родных не обойтись.
— Женя, я всё понимаю, но не хочу ещё одну зиму страдать без тепла, красть каменную соль у коров и пить воду из снега! Из пяти врачей я осталась в больнице одна, без медикаментов и без машины «скорой помощи»!
— Понятно, и куда мы бежим? Вера, подумай сама! Разруха – это всё равно что эпидемия чумы, от неё нельзя спрятаться, она всегда преследует жертву по пятам. Кто нас с тобой ждёт и кто будет кормить?.. А с такой справной коровой, как Ночка, мы не пропадём!
— Но если ехать в Россию, то не в город, там нам делать нечего, мы поедем в таёжное село, куда переезжает семья Ворониных. Они уверяют, что для врача в селе приготовлен дом из бруса. Этот дом стоит на берегу речки, за которой начинается настоящая тайга. Представляешь, тайга, река и свой дом, где есть печка и дрова.
Допив молоко, вытерев полотенчиком усы, Женя уже не выглядел таким радостным, как прежде.
— Вера, то тебя тянет в степь, то в тайгу. Так не лучше ли сразу на каторгу в Сибирь?
— Хоть к чёрту на рога, лишь бы была вода в доме, тепло и еда в холодильнике!
— Хорошо, не горячись! Как ты решила, так оно и будет правильно.
Вера не стала ждать, когда рак на горе свистнет. На следующий день она сообщила родителям по телефону новость о возможном переезде в Россию, но мама тут же задала дочери каверзный вопрос:
— Вера, скажи, зачем тебе это надо?
— Мама, совхоз «Мирный» не сегодня, так завтра развалится, тепла и водоснабжения нет и в этом году не будет. Я нахожусь на плохом счету в бухгалтерии райбольницы, так как по моей инициативе была выявлена крупная недостача материальных ценностей в нашей больнице. ..А что мне оставалось делать, смотреть молча, как разворовывают больницу? Из лекарств на экстренную помощь у меня в чемодане есть только ампула анальгина и ампула папаверина, и то эти лекарства я купила на свои деньги. Машина «скорой помощи» стоит в гараже без капли горючего. А если по моей вине умрёт пациент, то мне грозит тюрьма. В городе мне трёх детей не прокормить, я буду искать место жительства в деревне, типа Андрюшино, под Тюменью.
— И на какие такие деньги ты собираешься ехать в Тюмень? Там у нас родственников нет. Учти, что денег лишних у нас с папой тоже нет.
— Ох, мама, это принципиально неправильный подход к проблеме. Если наш переезд Бог благословил, то деньги найдутся, а если нет, то будем зимовать в Мирном. Это надо решить до сентября, чтобы не срывать детей из школы.
Бог был явно благосклонен к переезду Лебедевых в Россию. Неожиданно пришли деньги, и Верин план стал осуществляться.
* * *
Убеждённость Веры в необходимости переезда выбивала Евгения из того душевного равновесия, которое давала ему спокойная трезвая жизнь в Мирном.
В Мирном он чувствовал себя дома. Здесь у него была любимая работа, семья жила в шикарном особняке, имелись хозяйство, огород, гараж и машина, они жили в ладу с женой и вместе воспитывали детей. Зачем всё надо рушить? Хоть права голоса в своей семье его никто не лишал, но пользоваться этим правом он так и не привык.
В середине августа отправилась Вера в разведку. Она добралась до Андрюшино и ахнула. В такую глухомань она ещё не забиралась!
Деревня расположилась вдоль таёжной речки и выглядела убогой, безлюдной и всеми забытой. Дома прятались за высокими заборами, а дорога через деревню была настолько размыта от дождей, что переходить её приходилось вплавь. Зато деревенская больница и больничная территория являлись образцом порядка и чистоты.
Врачебный дом маяком стоял на высоком берегу оврага, двор был открыт всем ветрам, а от забора остались только огромные зелёные ворота, запирающиеся на деревянный засов. Достопримечательностью двора были старообрядческие постройки и дворовой навес, за которыми начиналось картофельное поле. Внутри дом напоминал заброшенную казарму, зато имелись две печки, две спальни, зал и кухня, туалет располагался на улице.
Заведующий больницей Пётр Петрович был приветлив к Вере, его больница была неплохо оснащена и во всём чувствовался неукоснительный порядок.
По приезде домой Вера с энтузиазмом описывала будущее место жительства в кругу своей семьи.
— Женя, дети, я очень рада, что мы вскоре отправимся в Россию. Там ещё существуют такие дикие дебри, куда не ступала нога человека. Река Тавда синее самого синего неба, она степенна и величава, а за ней стоит суровая тайга, где явно живут лешие, черти и, возможно, весёлые гномики. Так что, Танюша, скоро ты с ними познакомишься. Добраться в нашу деревню можно будет только на пароме! Паром через реку ходит каждый час. Потом нам придётся ехать сорок километров вглубь тайги. Это немного жутковато, кажется, что непременно попадёшь на Кудыкины горы.
Вера задумалась, улыбнулась и продолжила:
— Я чувствую, что история этой деревни Андрюшино богата легендами. На улицах людей не увидишь, но они живут и явно здравствуют, ведь целебным таёжным воздухом дышат. Главное, что в Андрюшино нам дадут дом, в котором есть две печи, так что зимой будем в тепле. Огород небольшой, но есть настоящая русская баня и сарай для скотины. Во дворе проложен деревянный тротуар от крыльца до ворот. У ворот нет забора, но мы его поставим. Пусть колодец находится в центре села, зато в нём всегда есть вода. В деревне работает средняя школа, где уроки истории ведёт учитель физкультуры, и директор школы будет тебе, Женя, рад-радёшенек. В доме до сентября обещали сделать ремонт при условии, если мы переедем, и я согласилась.
Подготовка к переезду в Россию прошла в сжатые сроки.
От сострадания к судьбе свинушек и телёнка, которые должны стать свежим мясом, Женя опять запил, и запил по-чёрному. Вере пришлось самой обслуживать резчиков, которые умело забили свиней, овечек и полугодовалого телёнка, любимца детей.