Страница 278 из 485
Глава 4
Успех – это радость, которой не напиться досыта. Простоять на постаменте славы нельзя дольше положенного времени, после вручения медалей и цветов надо отправляться домой, а дома у Веры – дети, хозяйство и никакой личной жизни. Теперь единственной радостью для неё была возможность пораньше лечь спать.
И когда все дела по хозяйству были переделаны, то вдохновение от получения должности главного врача прошло, и она чувствовала себя скорее жертвой обстоятельств, чем успешным руководителем.
Перед тем, как забраться в постель, Вере в голову пришла очень позитивная мысль: если ей удалось выиграть почти безнадёжное дело, то не продолжить ли ей свой эксперимент по очищению кармы, чтобы потом зажить долго и счастливо!
Суббота! Субботний вечер для деревенской бабы желаннее, чем лето на Канарах для городской!
Вера знала цену блаженства оказаться под пуховым одеялом с книгой в руках, когда тело, распаренное в бане, млеет от возможности лежать без движений, когда тишина и будильник отключён. Но в тот субботний вечер Вера приготовилась страдать, в её руках лежало раскрытое письмо как горький привет из прошлого.
Это письмо было написано рукой Любови Андреевны, бывшей свекрови. С первой строки до последней обвиняла она Веру за тот цирк, который та устроила по приезде в Андрюшино, а в заключение написала, что именно Вера сгубила её сына, потому что не любила его.
Из письма свекрови Вера узнала, что сразу после развода Женя записался в контрактники и служил в Чечне, но недолго. Вскоре он упросил родителей, и они выкупили его из чеченского ада за большие деньги, чтобы расторгнуть подписанный сыном контракт.
Заканчивалось письмо припиской: «Вам были высланы алименты за три месяца, когда Женя служил в армии, учтите, что эти деньги не для вас, Вера Владимировна, а для наших внуков от их папы».
Читая о деньгах, Вера улыбнулась, ведь никаких алиментов она ещё не получала, а её уже попрекают. Одно слово в этом письме задело её за живое, это слово – «цирк».
«Ох, Любовь Андреевна, – подумала она с горечью, приготовившись работать над кармой, – то, что вы назвали цирком, мне предстоит сейчас вспомнить и простить всех, кто в нём участвовал, прежде всего саму себя и вашего сына, а иначе это безумие станет моим кармическим клеймом на всю жизнь».
Письмо лежало на столе белым пятном, его освещала настольная лампочка под розовым абажуром, а на кровати смирно лежала побледневшая Вера. Она положила поверх одеяла руки и приготовилась воскресить своё прошлое, чтобы потом забыть навсегда.
* * *
Семья Лебедевых пережила суровую зиму во врачебном особняке в посёлке Мирный, приспособившись к экстремальным ситуациям блокадного времени, времени нескончаемой перестройки.
В конце марта умерла одна из двух беспризорных старушек, проживающих в больнице. Перед смертью её часто навещали верующие евангелисты. О чём они с ней говорили, Вера не знала, но такое внимание к немощным людям ею одобрялось. Так как никто из больничного персонала не изъявил желание подготовить умершую старушку к похоронам, то её обмыванием занялась сама Вера. Чистую одежду принесли сотрудники, а гроб сколотили кочегары, они и вырыли на кладбище яму.
Когда покойницу положили в гроб, то её лицо в белом платочке выражало умиротворение и покой, словно смерть освободила от всех бед и проклятий. Похоронили бывшую трактористку больничными силами, по всем правилам, как это подобает в народе.
Теперь в больнице тихо доживала свой век только одна бабушка, она не вредничала, с судьбой не воевала и не переставала ждать своего сыночка.
Как ни крути, а жизнь, хорошая или плохая, заканчивается одинаково – смертью.
Вере нравилось то, как относились к смерти в семье Сафоновых. В словах из Библии звучала надежда, которая была так необходима неизлечимым больным. Случилось так, что Вера сама осмелилась поделиться этой надеждой со знаменитым комбайнером, имеющим ордена и медали правительства за доблестный труд. Умирал этот герой целины в муках. Когда все усилия Веры как врача уже не давали эффекта, она села на табуретку у изголовья больного и стала читать места из Писания, где говорилось об Иисусе Христе и о радости в вечной жизни. Хоронили героя целины всем селом.
* * *
Летом посёлок Мирный преобразился, он выглядел благоухающим садом.
Решение уехать в Россию пришло к Вере, когда все надежды на восстановление водоснабжения и центрального отопления в совхозе пропали. Пережить ещё одну зиму без тепла и воды, в отсутствие транспорта и продуктов она не могла даже помыслить.
Стоял замечательный в своей летней зрелости август. Вера уже без страха управлялась со скотиной и не воспринимала доение коровы как пытку в фашистских застенках. Первые месяцы после отёла она мужественно выдаивала молоко из вымени до последней капли, а по ночам стонала от боли в руках. При покупке коровы продавец предупредил, что к любой домашней скотине нельзя сердцем привязываться, но то, что он продавал Вере тугосисюю корову, он не сказал.
Звалась корова Ночкой, она была чёрной масти, имела крупные бока и огромные рога, но проявляла снисходительность к своей неумелой хозяйке. Особую любовь Ночки Вера заслужила, когда наступило время отёла. Несколько ночей женщина внимательно следила за тем, как корова вздыхая жевала сено. Боясь пропустить начало схваток, несколько дней с вечера до утра просиживала в сарае, систематически заглядывая ей под хвост.
Надо сказать, что Вере нравилось чувствовать себя настоящей деревенской бабой, и она считала своим долгом принять роды у коровы. Свежие простыни для телёночка, ножницы и нитки для перевязывания пуповины были приготовлены ею заранее, но корова только пугала ее своими вздохами и печальными взглядами. Отелилась Ночка без свидетелей, во время майских праздников, и бычок Рыжий сразу стал любимцем семьи Лебедевых.
Следуя полученному совету, Вера не забывала, что корова не может быть другом человека, так же, как и свиньи, гуси, кролики, курочки. Даже овчарку Пирата Вера не подпускала близко к своему сердцу, хотя собачьи глаза смотрели на хозяйку с неподдельной преданностью и любовью.
Жаль, что домашняя скотина не имела права голоса и не могла повлиять на решение хозяйки убежать от разрухи туда, где её совсем не ждали, хотя сама идея переезда в Россию с приближением осени становилась всё более актуальной.