Страница 273 из 485
Глава 3
Наташе Буталовой в ту ночь не спалось. Как можно спать, когда уже завтра исполняется заветная мечта её жизни. Это замечательное событие лишало сна и рисовалось в образе сходки всех односельчан под красные знамёна, где на украшенной цветами трибуне ей вручался ключ от кабинета заведующей Андрюшинской больницы.
В темноте спальни Наташа счастливо улыбалась, её сердце радовалось, словно уже слышало будущие аплодисменты районного начальства, коллег и своих земляков. Эта должность заведующей больницы принадлежала ей по праву наследования.
Бывший заведующий больницей в Андрюшино, Пётр Петрович, уже как год разгуливал на пенсии, а в его кабинете исполняла обязанность главврача приезжая казашка Лебедева, которая приехала в эти места лечить, а не руководить больницей в Андрюшино. Ибо она для деревенских чужая и не сегодня, так завтра сбежит куда глаза глядят, а Наташа своя, в Андрюшино родилась, здесь и выросла, диплом фельдшера получила, замуж вышла и растит прекрасных сыновей.
За окном в морозной тишине утомлённо заухала сова, предвещая рождение нового дня.
* * *
Если говорить честно, то Наташа не любила вспоминать свою родословную и всегда представлялась друзьям и знакомым коренной сибирячкой, хотя родом была из знатных кубанских казаков. Скрывать родственные связи с раскулаченными казаками, когда-то сосланными на поселение в Сибирь, вошло в привычку. После окончания школы Наташа отказалась ехать с родителями на Дон, а отправилась в Тюмень, где выучилась на фельдшера, чтобы когда настанут сроки, получить по праву наследования от состарившегося Петра Петровича заведование участковой больницей.
Деревенская жизнь не терпит новшеств и суеты, требует, чтобы всё происходило в положенные сроки, и нарушать эти древние традиции приезжим непозволительно.
Вот Пётр Петрович, тоже из семьи ссыльных кулаков, такой неспешный порядок деревенской жизни уважал, и жители Андрюшино его уважали, признавая не только земским врачом, но и отцом родным. Он являл собой пример коммуниста и руководителя, с его мнением считались все, от мала до велика, а Наташа его просто боготворила.
Пять лет назад силами больницы для молодой семьи Буталовых был построен на бугорке крестовый дом, и всё говорило о том, что Наталья Александровна скоро станет преемницей Петра Петровича, но тут появилась Лебедева из Казахстана, которая не только взашей выгнала мужа, но и руки на себя наложила, хотя мужик-то у неё был справный, с образованием, а что пил, так кто в деревне не пьёт и по бабам не гуляет.
Себя Наташа считала образцовой женой и гордилась своим мужем, а как было им не гордиться? Её Виктор прослыл первым заводилой на деревне, по праздникам на балалайке бренчал, правда, заносчив был малость, чуть что и сразу в драку, кулаками махать.
Вот его младший брат, Сергей Буталов, хоть ростом не вышел, зато характер имел более добродушный. Выпить Сергей тоже любил, но при этом башку у него не сносило, потому что хорошо закусывал, и после застолья не шкодил, а мирно спал.
Наташа посодействовала, и Сергея Буталова взяли на работу в больницу завхозом, так как он легко заводил нужные знакомства в районе и умел быть благодарным. Осталось только ей занять должность заведующей, чтобы иметь обеспеченную жизнь до старости. Как приехала в деревню эта Лебедева и после ухода Петра Петровича на пенсию уволила Сергея Буталова за пьянство и воровство, и это ей ещё аукнется, потому что тот ходил в любимцах у главного бухгалтера районной больницы, а она была женщиной мстительной.
* * *
Настенные часы прокуковали четыре раза. Печки остыли, в спальне становилось прохладно. Виктор во сне придвинулся к тёплому плечу жены, пробурчал себе под нос:
— Наташк, что ты всё вошкаешься, словно тебя блохи жрут?.. Спи давай, скоро корову доить пойду.. спи давай..
Глубокий вздох жены разбудил мужчину окончательно, и он вспомнил о событиях грядущего дня.
Завтра ожидался приезд главного врача района в Андрюшино, а там и гулянка по поводу новой должности жены и восстановления братца Сергея в должности завхоза.
Сонно улыбнувшись, Виктор развернулся к супруге, обнял её горячее пышное тело и зашептал на ухо:
— Наташк, какая-то ты у меня сладкая, слаще не бывает.. Завтра врачиха-то будет сама твои ручки целовать. Сережка-то дурак дураком, а дело-то уладил справно. Вся районная бухгалтерия, однако, поёт под его дуду. А деревенские что?.. Они за тебя горой, а куда им ещё деваться-то, однако. Ты же, Наташка, своя, доморощенная, не то что эта фифочка заморская.
Тут мужчина сделал паузу.. его тело неожиданно среагировало на женские прелести жены.
— Брось ты эту больничную канитель, а лучше повернись-ка, цыпочка, ко мне. Разве кто с тобой справиться.. иди ко мне, чай, мужик я тебе, а не пенёк на чужом огороде.. Ох, и люблю же я тебя.
Терпкий запах табака и перегара, да ещё под утро, становится особо невыносим.
— Витька, отстань, и без тебя тошно.. Спи ты, бык приставучий.
Мужчина нехотя отвернулся от жены, и через какое-то время раздался его примиряющий храп. Он совершенно не подозревал, что лестью только разбередил сердце Наташи, где поселилась ревность, ведь деревенским бабушкам и дедушкам пришлась по душе новая докторша, и теперь мешала женщине заснуть не радость вступления в должность, а злость на себя, что не довела начатое дело до конца, а поддалась жалости.
А дело было не простое, а колдовское.
* * *
Испокон веков в каждой деревне рождались свои святые и свои доморощенные ведьмы. Святых любили, а последних боялись и слово поперёк говорить не спешили, ни к чему на рожон лезть.
Такой коварной женщиной была в Андрюшино не Наталья Буталова, а экономист сельсовета Гайдарчук, крупная, плечистая и волевая женщина. Гайдарчук очень гордилась своим даром вгонять человека в страх. Она имела два законченных высших образования, что давало ей право называть себя интеллигентной женщиной и верховодить всей деревней, в сельсовете она занимала должность экономиста и стыда не ведала уже с рождения, как и мук совести, ну что тут сказать, ведьма есть ведьма.
После окончания университетов без всякого смущения Гайдарчук выставила собственных родителей из дома, который позже продала, и на вырученные деньги купила новый для себя и своей семьи. Надо сказать, что никто в деревне и слова не обронил, видя такой дочерний беспредел.