Страница 274 из 485
В какое время зародилось в Гайдарчук желание портить людям жизнь, сказать трудно. Может быть, эта строптивая женщина являлась сама жертвой какого-нибудь давнего родового проклятия или просто случилось так, что ей самой понравилось быть деревенской Баба-ягой, и теперь для счастья Гайдарчук не нужны были покорные дети и непьющий муж, хорошая работа и уважение соседей. Нет! Для настоящего счастья Гайдарчук нужен был скандал, и чем скандал становился грандиознее, тем радостнее билось сердце в её груди. К приезду новой врачихи эта профессиональная склочница передралась уже со всеми в деревне, и не по одному разу, и даже заскучала. Ссориться по пустякам ей надоело, а для настоящего скандала в деревне не было подходящей кандидатуры, что негативно могло сказаться на порочной славе самой Гайдарчук как деревенской задиры и сексуальной домогательницы.
Да, быть признанной злодейкой не каждому смертному по плечу.
В сравнении с Гайдарчук, Наташа Буталова была просто «ангелом во плоти», правда, плоть её для ангельской была излишне тяжёлой. Любила женщина людям угодить, умела разговорить человека и выслушать его до последнего словечка, знала, кому витаминки прописать, а кому порчу снять. Ветеринары не приживались во владениях Гайдарчук, поэтому, у кого какая скотинка занеможет, все к Буталовой за помощью бежали, обучена она была заговорам и приворотам.
Год проходил за годом, и к моменту выхода Петра Петровича на пенсию Наташа Буталова имела славу деревенской знахарки. Дару заговора научилась она ещё в девичестве от одной старушки-шептуньи из села Нелани, которое располагалось у самых болот. Бабушка уже давно померла, но её знахарское дело процветало, и деревенская фельдшерица имела приличный приработок и добрела в теле. Теперь ей оставалось только занять пост заведующей больницей и поживать на лаврах до пенсии, а тут Лебедева объявилась, и её уважал весь персонал больницы, а сельчане за глаза почтительно называли Верой Премудрой.
— Тьфу, Вера Премудрая. Самоубийца она и разведёнка! Премудрая! Детей сиротами оставила при живом-то отце, а сама барыней по Андрюшино разгуливает.
Как хотелось женщине выскочить из кровати, схватить эту Веру-разведёнку за грудки и объяснить ей прописные истины!
— Подумаешь, мужик напился! Подумаешь, побуянил! Так что теперь бабе на рожон лезть? Нет, я сильнее и мудрее тебя, самозванка! Руку мне Витька ломал? Ломал. В погребе под замком я сидела? Сидела, да и в колодце целые сутки провалялась, и ничего, выжила, зато при муже! Как ты посмела, Верка-паскудница, своего мужика-то на улицу выгнать, и Бога не побоялась! А теперь кукиш тебе с маслом, а не должность главного врача больницы! Это моё законное место!
А ведь всё могло случиться иначе, и комар бы носа не подточил! Только упустила Наталья свой шанс, а то давно бы уже в дамках ходила и в президиумах посиживала
Как же случилась так, что она этот шанс проворонила?
* * *
Стояло благодатное бабье лето, когда в Андрюшино приехала семья Лебедевых, и всё в больнице закрутилось вокруг новой врачихи, ей и врачебный дом отремонтировали, и забором двор огородили, деревенские бабы с заготовками на зиму помогали, словно она с иконы сошла.
Наташа с детства не любила конкуренцию, она не испытывала жалости к тем, кто пытался с ней соревноваться за звание самой доброй, умной и счастливой женщины, в деревне таких смельчаков не было.
Хотя пользоваться чёрной магией Наталья побаивалась, ведь старушка-шептунья её не зря предупреждала, что нельзя заигрывать с чёрными бесами, но настал тот час, когда и бесам надо поработать, чтобы не дать в обиду саму заговорщицу.
Лебедева с семьей приехала в деревню в сентябре, а в октябре о ней уже по всей округе говорили, что такого хорошего врача сам Бог в деревню послал. Ко всем Лебедева относилась с уважением, чем очень раздражала Наташу, у которой отнимали надежду всей жизни – руководить больницей.
Случай осадить выскочку представился в начале ноября, когда супруг Веры Владимировны уехал за вещами в Казахстан, и на приглашение отобедать в доме Натальи Александровны докторша согласилась с радостью.
Придя в гости к Буталовым, Вера пришла в восторг от городского уюта в их доме, такое искреннее восхищение гостьи убранством комнат нравилось Наташе, но льняное полотенце было заговорено ещё в воскресенье, в самое полнолуние. Оставалось только дать его в руки Лебедевой и ждать, что с ней случится позже.
Вера льняным полотенцем вытерла вымытые руки перед обедом, а сама не могла взгляд отвести от запечённой в духовке индейки.
Через неделю бездыханное тело Лебедевой увезли на «скорой помощи» в райбольницу в Тавду. Вот тогда-то Наташе вдруг стало не по себе от своего умысла, оставить трёх детей сиротами, ведь у неё тоже росли сыновья. В полночь перед иконой она молилась Пресвятой Деве Марии, чтобы та спасла врачиху.
И за эту минутную слабость она чуть не испортила себе судьбу, но теперь можно не беспокоиться, завтра всё вновь станет на свои места.
* * *
За окном бодро запели петухи.
Наташа закрыла глаза, немного покрутилась под боком мужа и забылась предрассветным сном.
* * *
И во врачебном доме в эту тёмную ночь не спалось его хозяйке, без всякой на то причины. Личной жизни у Веры не наблюдалось, а административные проблемы на работе с приездом главного врача района Тимина должны были завтра уладиться сами собой.
Жаль только, что от трёх ночных свиданий с Иваном Илларионовичем в Новый год, в Рождество и во время весенней распутицы остались лишь мимолётные воспоминания, ибо они диктовались не столько сердечными чувствами, сколько природными явлениями и религиозными надеждами, ибо в Новый год Вера жила ожиданием новогоднего чуда, на Рождество – божественно, ну а весной – любое сердце жаждет любви, когда уму с разумом не совладать.
Третья встреча произошла в весеннюю распутицу. Согретой солнечным теплом, возбуждённой перезвоном капели, Вере смертельно захотелось быть любимой и любить, поэтому неожиданный приход Ивана Илларионовича её не удивил, ибо его привёл к ней весёлый апрель, и она любила деревенского бобыля как «дежурного по апрелю» из песен Булата Окуджавы, преданно и нежно, без всякой задней мысли.
После этой встречи Иван стал наведываться к ней по субботним вечерам, с младшими детьми он играл в шахматы, а Катюше давал деньги перед её уходом в клуб, что очень не нравилось Вере.