Страница 272 из 485
— Спасибо вам, доктор. Кардиолог, лечащий моего мужа, так и сказал, что за жизнь моего мужа я должна благодарить именно вас, Вера Владимировна. Спасибо вам!
В этот момент Вера ясно осознала чудо, которое сотворил Господь по её молитве.
* * *
Во второй раз чудо произошло так реально, что Вера с восторгом рассказывала о нём всем знакомым и друзьям.
Стояла пора разгула январских морозов. Вера везла из Викторовки в посёлок Мирный деревенские гостинцы, которые передали внукам свёкры. Гостинцы были упакованы в четырёх сумках. Эти тяжеленные сумки женщина могла протащить только на шесть шагов вперёд, и то в два захода.
Поздним вечером поезд из Кокчетава подъехал к небольшой станции, что находилась в 90 километрах от Караганды и в десяти – от посёлка Мирный. Вера вполне логически выбрала более короткий путь к дому, поэтому она вышла на этой станции.
Ни ночь, ни сорокаградусный мороз не пугали женщину, ибо она очень соскучилась по мужу и детям. Спрятав в придорожные сугробы сумки, перевязанные шпагатом, она отправилась на поиски телефона.
Вера очень надеялась на телефонную связь, чтобы вызвать Женю на помощь. Машина к тому времени была уже на ходу и стояла в гараже при доме.
Населённый пункт, что расположился при железнодорожной станции, состоял из четырёх домиков барачного типа. В окнах этих глинобитных землянок горел тусклый свет электрической лампочки.
Уже в первом доме ей сообщили, что телефонная связь будет восстановлена только завтра, а может быть, и к концу недели. Проситься на ночлег к чужим людям Вера не осмелилась бы даже под угрозой смерти, и, перетащив четыре сумки на обочину дороги, которая вела к дому, уселась на одну их них. В полночь мороз стал пробирать до костей, но делать было нечего, с Верой медленно замерзали её четыре неподъёмные сумки.
Мысли о смерти заставили её вспомнить слова Сафонова, сказанные при их первом знакомстве: «Надо покаяться, пока не поздно». Только теперь она поняла смысл этих слов.
«Поздно каяться – это значит, что после смерти каяться уже бесполезно».
Тишина в ту ночь стояла звенящая, и звёзд высыпало видимо-невидимо, а так как каяться женщина не умела, то стала себя успокаивать поэзией Лермонтова.
«Звёздочки ясные, звёзды прекрасные, что вы храните в себе, что скрываете? Звёзды, хранящие мысли глубокие, силой какою вы душу пленяете?»..
Но звёзды не пошли на сближение с замерзающей женщиной и хладнокровно улыбались ей свысока. Разочаровавшись в звёздной поэзии, Вера решила серьёзно поговорить с Богом.
— В Евангелии написано, что если попросить тебя с верою, то ты исполнишь любую просьбу. Как просить с верою то, что нереально? В полночь попутки не ходят, в такой мороз мне не выжить, жаль, что сумки пропадут, в них продукты для всей семьи.. Выхода нет, не будет и предсмертной записки, пора проститься с жизнью.. или попросить Тебя с верою?
Вера покрутилась на сумке и подняла руки в варежках к небу.
— Нет у меня другого спасителя, кроме тебя, мой Бог. Спаси меня, и я буду жить, а не спасёшь – погибну. Прости за всё, что творила грешного в твоих глазах, теперь моя жизнь в твоих руках.
Сказав это с той верою, на которую была только способна, Вера почувствовала себя так покойно, что ей нестерпимо захотелось спать, и даже мороз, пробирающий сквозь одежды, не нарушал её душевного равновесия.
В степи завыли волки. Нет, Вере не показалось, где-то неподалёку выли дикие звери, тут она встрепенулась в испуге.
— Что я делаю? Я замерзаю и ничего не делаю?! Надо ведь что-то предпринять! Но что?
И Вера вспомнила, что она всё отдала в руки Господа, и опять стала ждать Божьего решения, теперь она не могла ни думать, ни мечтать, ни действовать, а только считать секунды, переводя их в минуты.
Ровно через 8 минут вдалеке замигал свет, через какое-то время послышался шум мотора, шум нарастал, и вот перед ней остановился малюсенький «Запорожец». Водитель «Запорожца» с большими усилиями затолкал Верины четыре сумки в тёплый салон своего автомобиля, потом он запихивал и саму Веру на переднее сиденье рядом с шофёром, так как она плохо сгибалась. Отогреваясь от тепла мотора, подмороженные ноги стали болеть, но женщина смотрела через окно на небо, откуда звёздным росчерком приветствовал её Бог.
* * *
Печка стала остывать, сильнее заныло бедро. Вера выключила лампу и натянула одеяло на голову. Разве она могла обижаться на Сафоновых и на других верующих за то, что, стоя на коленях перед собранием евангелистов, она чувствовала не покаяние, а унижение. Это насильственное покаяние как-то оправдывало её побег из посёлка Мирный в Россию.
Теперь она живёт в Андрюшино, и подошло время сна, завтра ждёт её новый день.