Страница 239 из 485
— Ты нам зубы не заговаривай, лучше скажи, что это за дамочки к тебе так настойчиво стучались вчера, часа в четыре дня? ..Настала пора алименты платить мамашам со стороны?
— Мартин, мой всезнающий товарищ, не надоело тебе, старина, в детектива играть? Ну да ладно, скажу, это были мать с дочерью – свидетели Иеговы. Я устал от обычных женщин, а с верующими дамами даже не хочу и связываться. Отправил я их восвояси.
— Ты отпустил бедных женщин в самый дождь? Это так жестоко, – не унимался Мартин.
— А, я понял, мне надо было их к тебе направить, чтобы они тебе рассказывали свои библейские байки?.. Хотя в следующий раз я могу их в дом пригласить, хотя в дом пригласить женщин всё равно что прямо к себе в постель. Представляете, как будет всем хорошо. Дамочки полепечут о своём боге, а я их утешу.. как мужчина. Любовь есть любовь, сначала с мамочкой, потом с доченькой.
От этой шутки хозяина дома развеселился только Мартин.
Незаметно разговор переключился на предстоящие полёты хозяина кабинета.
Прошло то время, когда вся компания высмеивала желание Де Гроте летать на самолёте, но теперь, когда он стал совершать свои первые учебные полёты, говорить на эту тему друзьям расхотелось, а бедный Жос завидовал успеху друга, не скрывая этого, поэтому Ронни пригласил его полетать вместе с ним.
— Жос, ты в выходные дни свободен. Приходи к нам в лётный клуб, я предлагаю тебе место пассажира в моём самолёте «Чесна». Прекрасный самолёт! И взлетает легко, и приземляется красиво, даже, я бы сказал, элегантно. Это гораздо лучше, чем то, что может дать мужчине любая женщина. ..Друзья, а рассказать вам, что случилось во время моего полёта на прошлой неделе?
Вся компания дружно покачала головой из стороны в сторону в знак того, что эта история всем уже давно знакома, но безуспешно.
— Слушайте! Дело было так. Погода стояла отменная. Ясное небо, умеренный юго-западный ветер. Полёт начался как обычно: изучение схемы полёта, проверка аппаратуры снаружи и внутри. Я раскрутил пропеллер учебного самолёта «Пейперт», потом запрыгнул в кабину и совершил взлёт. Инструктор сидел сзади и был мной доволен. Всё проходило как обычно: набрана высота, определены скорость и направление полёта. Так как я плохо переношу яркое солнце, то смотрю с высоты на землю через мои очки-полароид. Вдруг вижу, вихрь крутит от нас метрах в пятидесяти. Глазам не верю, снял очки – всё спокойно, никаких завихрений нет. Опять надеваю очки, а воздушная воронка в нашем направлении завинчивает. Я даю знаки инструктору, что у нас на пути торнадо, а тот только головой качает, дескать, быть такого не может. Ему без очков этой воздушной воронки не видно, а мне – видно.
Вдруг мы словно в яму провалились, хорошо, ремни удержали, а то бы шею сломали о крышу кабины. Тихо стало, словно в вакууме летим, тут инструктор меня давай ругать, что не держу запланированную высоту. А как её удержишь, когда я со всей силы тяну руль от себя, но самолёт вверх утягивает.
Когда до инструктора дошло, что сидим мы в центре воздушной воронки, то он взял управление самолётом на себя. Мотор работает на пределе, самолёт от натуги трясётся, а нас словно всасывает в небо, но где наша не пропадала..
Тут Ронни прервался. Он с любопытством осмотрел слушающих его мужчин и продолжил с вопроса:
— А знаете, скольких пилотов утащило в стратосферу? ..А кто знает, что обозначает стратосфера?.. Хорошо, не буду играть на нервах, только скажу, что стратосфера – это верхний предел жизни в земной биосфере. Кстати, знает ли кто, на какой высоте начинается стратосфера?
Мужская компания дружно закивала головами, а Жос даже возмутился:
— Хорош, Ронни, нам свою учёность показывать. Знаем мы эти басни, говори дальше, если начал.
— Не понимаю, как человека может не интересовать, что стратосфера находится на высоте 4 километров. Ну да ладно. Так вот, единственное, что мы могли сделать с инструктором, – это уповать на силу нашего мотора. Всё до капли из него выжали, пикируем к земле, как отчаянные самоубийцы, а торнадо наш самолёт за хвост и в небо тянет, а мы не сдаёмся, по сантиметру к земле приближаемся. Вот уже нос самолёта землю роет, а ослабить газ не рискуем. В какой-то момент вихрь стихать стал. Инструктор хвост самолёта в медленном темпе опускает, а когда ветер совсем стих, то наш самолёт уже въезжает на посадочную полосу. Чудо, что живыми из этой воздушной воронки вырвались! Что? Впечатляет?.. Да! Такое можно испытать только в воздухе.
* * *
Через три месяца после этого разговора в частный клуб пилотов-любителей пожаловал любопытный Жос. Этим приходом он хотел поддержать Де Гроте, а заодно и послушать, о чём таком необычном говорят пилоты. Ронни обрадовался, завидя друга, подошёл к нему и обнял. Жос, как важная персона, свысока оглядывался вокруг, просунув свои большие пальцы за белые подтяжки. У друзей было всего несколько минут для разговора, начинались полёты.
— Ронни, брательник, ты что-то побледнел, поди, страшно летать-то? Давай-ка для храбрости я тебя пивом «Дюйвол» угощу, от одного глотка этого дьявольского напитка полетишь и без самолёта!
— Жос, не хитри. Ты приехал сюда, чтобы вместе со мной полетать над землёй, а не поить меня пивом, которое я на дух не переношу!
Жосу это предложение не понравилось. Ему не нравилось, когда его принуждали совершать то, что было рискованно, а может быть, и очень опасно.
— Нет-нет, лучше я подожду тебя на лётном поле. Как-никак я здесь нахожусь в качестве гостя. У меня классный фотоаппарат имеется. Заодно пощёлкаю тебя и твой самолёт на взлёте и при приземлении, ты только из кабины рукой не забудь помахать.
— Жос, брось дурака валять! Не отказывайся, пока я добрый! Или дрейфишь? Поди, ты просто боишься высоты?
— Это я боюсь высоты? Толстяк, думаешь, что ты один на свете герой?
— Конечно, я герой, и друг у меня тоже герой.
— Ты это брось, мне своя жизнь не надоела. Я помню, как ты по трамвайному мосту со стариком Яном по рельсам на спор проехался, а я пассажиром был! Забыл? Идиотом надо быть, чтобы на такое решиться!
— Так что не сделаешь, когда друзья насильно спаивают. Только мне кажется, что ты увиливаешь от ответа. Что, боязно летать? Если бы ты увидел мой планер «Чесна», то без раздумья первым бы забрался в кабину.
— Без раздумья только ослы летают, а мне и на земле хорошо.