Страница 234 из 485
По случаю рождения дочери у Ронни собрались его друзья и все те, кому было не лень провести этот вечер с кружкой пива в весёлой мужской компании. Каролин с ребёнком находилась дома, Тим ночевал у друга, а Пегги в своей комнате смотрела телевизор, а её папа с друзьями весь вечер пил своё любимое розовое шампанское.
От шампанского у Ронни кружилась голова и сердце переполнялось принудительной радостью по случаю рождения ещё одного члена семьи. Поздравить друга с рождением третьего ребёнка приехал и Альфонс, который хотя и служил в Брюсселе, но старого друга не забывал.
Вот и сейчас приятели сидели на диване в гостиной и не могли наговориться о нововведениях в работе родной колонны спасателей. Потом они перешли на более животрепещущую тему современности – зачем во времена кризисов рожать детей, и оказалось, что дети нужны только их матерям, чтобы тянуть с бывших мужей алименты. Альфонсу ещё повезло, его супруга недолго играла у него на нервах, она быстро согласилась на то, что ей полагалось по закону: дом и алименты на сына и на себя; и оставила его в покое. Ронни завидовал другу, ибо, чтобы избавиться ему от Каролин, надо записаться во Французский легион, чтобы разом обрубить все якоря, связывающие его с семейной жизнью, прохудившейся по всем статьям.
Вскоре молодого папашу потянуло ко сну, он зевнул, сладко потянулся, но Альфонс не унимался.
— Ронни, мой верный друг, а ты сам-то знаешь, за что Каролин в прошлом году выгнали из детского еврейского центра?!
— Знаю! За то, что от неё пахнет, как от мусорного контейнера в жару!
Альфонс захохотал и подлил себе и другу шампанского. Друзья звонко чокнулись и выпили за жадных евреев, которые не дали Каролин воровать у них половые тряпки. Альфонс, отставив пустой бокал и подсев к Ронни поближе, как бы между прочим прошептал новость, которую за давностью времени новостью не назовёшь.
— До меня дошли слухи, что твоя супруга, работая у евреев, совратила белокурого юнца. Их застукали охранники, когда они любовью занимались в контейнере для мусора, а потом обоих выгнали на улицу, хорошо, что камнями не закидали, как это принято у евреев. Ох и везучая дамочка твоя Каролин!
Ронни кивнул головой в согласии с другом, он был слишком пьян, чтобы оценить откровенность друга, у него голова раскалывалась от боли и двоилось в глазах.
— Альфонс, я не понял, зачем ты портишь мой праздник? Каролин – дамочка? У меня есть уже одна Кринь, мне не надо никакой Каролин! Меня тошнит! Голова болит! И перестань меня щекотать в ухо! Друзья-приятели! Я пьян. Розовое шампанское по случаю рождения ещё одного ребёнка – это уже слишком! Альфонс, сколько у тебя носов? ..А ты сосчитай! ..Братцы, да у меня двоится в глазах! Пойду-ка я прогуляюсь по улице, где дамы выгуливают своих собак. Собакам доверять нельзя, они нюхают свои испражнения, а потом облизывают своих хозяек. Собакам собачья жизнь! Дайте мне очки! Кто сидит на моих очках? Мне нужны мои солнечные очки. ..Ну и что, что на дворе вечер. Они мне нужны для маскировки.. иначе как мне пройти мимо женщины, если её грудь начнёт двоиться? На ощупь, что ли? Боюсь, дамочки этого манёвра не поймут. Альфонс, как ты считаешь? Или я уже в раю? Очки.. Где мои очки? Полцарства за очки..
Вся мужская компания принялась с весёлыми комментариями искать очки хозяина, но когда они нашлись, то Ронни уже мирно спал на диванчике в гостиной своего многодетного дома. Когда товарищи разошлись по домам, в спальню отца прокралась Пегги и осторожно накрыла спящего отца одеялом.
Ронни не пошёл на крещение своей дочери. Крёстным отцом новорождённой Вальяны был назван Альфонс, которой вырос в католической семье. Пока крестили дочь, Ронни отправился в социальный дом, к Элизабет, чтобы «нажать красную кнопку на предохранителе», потому что у его соседки опять «сам по себе» отключился титан, подогревающий воду.
Ронни долго не сопротивлялся уговорам соседки и лёг с ней в постель. Кровать была жёсткой, женщина приставучей, а секс фиктивный, так, для галочки.
Зато счастью Элизабет не было предела. Её любовником стал мужчина, о котором она грезила годы, пока воспитывала его детей. Де Гроте навестил свою соседку через неделю, потом ещё два или три раза, а потом про неё забыл, а Элизабет продолжала летать в облачных фантазиях совместной жизни с любимым мужчиной, все её недомогания прошли сами собой. Но её мечта осталась мечтой, ибо настоящая мадам Де Гроте была начеку и вовремя перестала передавать просьбы Элизабет мужу, оставив соседку без всякого утешения.
Никогда не игравшая в шахматы Каролин успешно сделала «рокировку фигурами» в своём окружении, и на должность няни для детей была принята молодая и замужняя Вивиан.
Такие замены в доме, как замена няни, сам Де Гроте проигнорировал, потому что на работе у него не ладилось.
С приходом Вивиан Каролин опять устроилась работать туалетной дамой в местном кафе, эта работа пришлась ей по душе. Прошло немного времени, и Ронни стал замечать, что Вивиан присматривает за детьми и в выходные дни.
— Вивиан, где Кринь? Сегодня не твоя очередь сидеть с детьми! Почему не Кринь, а ты сидишь с моими детьми?
— Ронни, твоя жена не говорит мне, куда она уходит. Но ты не волнуйся, мне нравится приглядывать за детьми, я их полюбила. Малышка Вальяна такая милая девочка, она спокойно спит, хорошо ест и всё время улыбается, а Тима не угомонить, он вечно в гараже пропадает, такой смешной мальчик.
Этот разговор слышал сосед Жос, который пришёл навестить друга. Надо сказать, он переживал за Ронни, потому что тот был единственным человеком в посёлке, кто не знал, чем занимается его супруга на работе, но правдолюбивый мужчина предпочёл молча ждать, когда всё откроется само по себе.
* * *
Стояли «собачьи» дни, так окрестил народ последние дни ноября. В эти дни как никогда хочется быть в тесном кругу друзей, поэтому по вечерам в рабочем кабинете Де Гроте как по расписанию собиралась честная мужская компания обсудить минувшие новости, поговорить о том и о сём. В конце беседы Жос и Мартин переглянулись друг с другом, обменялись кивками и начали подготавливать наивного Ронни к неприятной новости о его жене, которую хозяин дома должен рано или поздно услышать, но пусть раньше, чем позже, и от друзей, чем от врагов.
Первым разговор начал скромный Мартин.
— Ронни, где пропадает твоя жена, наша ненаглядная Каролинче, ведь уже поздно? Может быть, она нашла себе любовника?
Ронни тут же преобразился. Эта идея ему очень понравилась.
— И сколько я должен этому любовнику?