Страница 233 из 485
Но даже под дулом взведённого пистолета Ронни делал своё дело. Для него не было в этот момент ничего важнее, чем стремительно меняющееся дорожное движение городского транспорта. Де Гроте не поднял руки кверху, как полагалось в этой ситуации, а продолжал обеими руками крепко держать руль своего автобуса.
— Что ты задумал?! Ты свернул не на том повороте! Этот путь не обговаривался! Поворачивай обратно! Немедленно!
Под дулом пистолета 9-мм калибра много не поговоришь. Да, Ронни ошибся с поворотом, поэтому он умело использовал дорожный момент и быстро повернул свой автобус в нужном направлении.
Дети чувствовали себя в кадре специальных новостей. Никто из них не решался и слова сказать, словно за это их на ходу выбросят из автобуса. Два охранника продолжали стоять за спиной шофёра, следя за каждым движением водителя автобуса, потому что довезти детей еврейской общины до школы в целости и сохранности являлось их боевой задачей. А Ронни подумалось в тот момент, что он находится не в центре Бельгии, а в опасной зоне Бейрута с фальшивыми документами при себе.
На площади у школы для автобуса неожиданно освободилось достаточно места, чтобы припарковаться. На выходе из автобуса детей ждали два других здоровяка, готовые умереть, охраняя каждого ребёнка. Когда дети вышли из автобуса, припаркованные на площади машины, словно сговорившись, стали покидать свои насиженные места, и Ронни смог без труда вывернуть на дорогу. Он не увидел влюблённого взгляда девушки-еврейки, пристально смотрящей ему вслед. Этот контакт с еврейской общиной, живущей по законам войны и после войны, у мужчины закончился положительно.
* * *
Но теперь он направлялся в центр отдыха для еврейских детей как представитель «народного ополчения», как «заботливый муж» уволенной уборщицы Каролин Де Гроте.
— Видите ли, еврейские детки играть на улице не могут, как все нормальные дети. Их надо целыми днями выгуливать под охраной. Да кому они нужны? И как только Кринь втёрлась в доверие к евреям, что её взяли на работу в этот элитный центр? Я ей и гусей пасти бы не доверил, видимо, труд уборщиц для евреек унизителен. Да, куда только мир катится?..
Наконец-то показались ворота центра отдыха. Де Гроте беспрепятственно пропустили к директору центра отдыха «Ронни @ Золотой мундштук», потому что детей в это время уже развезли по домам.
Директором оказалась стройная немолодая женщина. Ронни уже с первой минуты знакомства был покорён умением этой начальственной дамы быть одновременно строгой и обаятельной. Получив приглашение к разговору, он без запланированного вступления выдал суть своего прихода.
— Мадам директор, сегодня вы мою жену, Кринь.. то есть Каролин, выгнали с работы без всякого объяснительного документа. Разве это благородно так поступать с простой уборщицей? Каким образом она теперь получит пособие по безработице?
Ронни говорил, а директриса внимательно слушала его и чуть заметно кивала головой, словно подтверждала услышанное.
— Уважаемый господин Де Гроте, могу признаться, что я уволила вашу жену, мадам Де Гроте, и уволила её обоснованно. Я имела право это сделать, но говорить вам причину её увольнения было бы с моей стороны нетактично и даже жестоко по отношению к вам. Я не хочу никому портить репутацию и жизнь.
Лицо женщины к концу её речи покрылось розовыми пятнами, но это не отразилось на уверенности в голосе.
— Извините, извините, я её супруг, и я имею право знать, за что моя жена осталась без пособия.
Женщина посмотрела на Ронни и ответила откровенно, как отвечают другу, когда хотят ему добра.
— Увольте меня от объяснений, но я это сделать не могу. Извините и прощайте.
Разговор был закончен. Уставший мужчина поплёлся домой. Он уже не чувствовал себя победителем. Мировой капитализм опять подмял его под себя.
Потом несколько недель Каролин не работала. Она целые дни просиживала дома и с каждым днём делалась всё грустнее и грустнее. Эти перемены в настроении супруги Ронни не заметил, его беспокоили больше неурядицы на работе.
* * *
Майора Альфонса, хорошего друга Ронни, повысили в должности и перевели на работу в министерство, в Брюссель, и гарнизон спасателей с недавних пор возглавил молодой человек, у которого были диплом орнитолога, звание майора и хорошая поддержка важных лиц за спиной. Отсутствие командного опыта у нового коменданта сразу же отразилось на качестве подготовки личного состава к проведению спасательных работ и ухода за техническим оснащением подразделения.
Де Гроте принимал близко к сердцу любые неполадки по службе.
Поэтому тоска безработной Каролин не противоречила его настроению, впервые супруги не раздражали друг друга, так как были заняты каждый своей проблемой.
Зато Пегги не поняла момента и искала причину такого внезапного семейного благополучия, и вспомнила фразу одного из героев её любимого сериала, что от ненависти до любви один шаг. Мама с утра садилась перед телевизором, зато к ужину она готовила папину любимую еду, картошку с мясом по рецепту бабушки Валентины, только у бабушки это блюдо получалось запашистым и вкусным, а у мамы – без запаха и невкусно, но папа не сердился, он грустил, ел много шоколада и запивал шоколад колой.
Как-то ночью Каролин вошла в спальню мужа и осторожно прилегла к нему под одеяло, когда тот видел уже десятый сон. Ночной приход жены тоже не противоречил сновидениям мужчины, где брюнетки и блондинки обихаживали его со всех сторон, а Кринь, незаслуженно обиженная богатыми евреями, являлась как-никак его супругой.
Через две недели после этого ночного происшествия повеселевшая Каролин объявила мужу и всей округе, что она ждёт третьего ребёнка, а ещё через 8 месяцев, когда на деревьях проклюнулись из почек малюсенькие листочки, нежно тянущиеся к весеннему солнцу, в семье Де Гроте родилась девочка, которую назвали Вальяной.
— Всё нормально у моей дочери? – спросил Ронни акушерку, когда та показывала ему сморщенное личико новорожденной.
Акушерка как-то странно посмотрела на него, что-то проговорила про несовпадение групп крови, но, видя, что молодой папаша был совсем не в курсе проблем его жены, перешла на официальный тон и сообщила, что его дочка на редкость здорова и красива.