Страница 220 из 485
Перед Второй мировой войной, когда Красная армия с благородной миссией оккупировала маленькую страну Молдавию, защищая её от мирового агрессора, молдавскому народу было предложено в 24 часа принести своему новому советскому правительству фамильные богатства, золото и ювелирные изделия, потому что при советской власти граждане должны были иметь другие ценности: свободу, равенство и братство.
Отец Татьяны, как и его младший брат, владел ювелирными лавками, полученными им в наследство от родителей. Братья исправно ходили в синагогу, но идею о равенстве и братства они приняли по-разному. Младший брат за сутки собрал всё своё имущество и нелегально покинул страну, а старший захотел жить и умереть на своей родине. Он добровольно отнёс всё своё богатство в органы советской власти, а через месяц его арестовали и сослали в казахские степи, где он узнал о том, что был врагом народа. В 60-х годах после реабилитации в возрасте 56 лет молдавский ювелир женился на молодой доярке из села, соседствующего с лагерем, где перевоспитывали врагов народа.
Молодая семья осела в одном из районных центров северного Казахстана, где у них родилась прелестная девочка, которую назвали Татьяной. Татьяна росла всеобщей любимицей и ни в чём не знала нужды, а её отец успешно продвигался по служебной лестнице вверх, пока не стал главой районного управления по кооперации и торговле.
Когда Татьяна училась на литературном факультете в университете города Петропавловска, она познакомилась со студентом милицейской школы. Будущего милиционера звали Геннадием, и ему никогда не справляли дни рождения, потому что он воспитывался матерью в глухомани.
У Татьяны от жалости к бедному пареньку разрывалось сердце, и она повезла Геночку к родителям как своего жениха, которого ее отец принял очень настороженно, хотя тот неплохо сыграл роль влюблённого Ленского, хорошо отрепетированную в школьные годы на сцене деревенского школьного театра. По окончании института Татьяна была выдана замуж за Геннадия, молодая семья обосновалась в закрытом городе Шантюбе, где им была выделена трёхкомнатная квартира.
Только после свадьбы молодой супруг повёз Таню в свою родную деревню, где в одиночестве, в однокомнатной развалюшке доживала свой век мама Геннадия, подслеповатая учительница литературы. В этой «избушке на курьих ножках» Татьяна была в первый раз грубо изнасилована мужем, на глазах у его матери, которая поутру поила молодожёнов чаем, словно ничего не случилось.
Жаловаться на мужа Татьяна побоялась, да кому было ей пожаловаться, если здоровье папы после её замужества резко пошатнулось, а все друзья под разными предлогами прервали с ней отношения. Гордость и страх мешали молодой женщине открыться людям, ибо сознавала, что муж не оставит её в покое и убьёт, но сначала он поиздевается над её родителями, а многие завидовали её счастью быть женой такого видного парня, как Геннадий.
Смерть прихватила Таниного отца в одночасье, а её мама поддалась уговорам зятя и продала свой большой дом в райцентре, желая дожить свои годы в семье дочери, воспитывать внуков. Как только деньги за дом попали в руки Геннадия, то он ушёл из милиции и, воспользовавшись неразберихой в стране, открыл меховой цех, который приносил ему славу богатого и обеспеченного бывшего мента.
Когда Таня рассказывала свою историю, то Вера не столько слушала, сколько невольно любовалась ею. Казалось, что перед ней сидит натурщица художника Клода Моне, хоть и без ажурного зонтика, но на фоне ярких цветов на персидском ковре, висящем во всю стену. Она была изящна в своей печали, её тонкие пальчики нервно теребили шёлковый платочек, и в голубых глазах искрились слезинки, как бы последний штрих к её портрету.
Даже в своём рабском положении Татьяна выглядела прекрасной и трогательной женщиной, жаль, что рядом с ней не было доблестного рыцаря, способного любить и хранить её от печали и быта.
— В последний год у мамы часто прихватывало сердце, – продолжала свой рассказ хозяйка дома, словно речь шла не о ней самой, – потом случилось кровоизлияние в мозг, маму парализовало, а через месяц она умерла. Я уверена, что её сгубило грубое отношение моего мужа ко мне. Как вы думаете, я виновата в смерти моих родителей?
Вера понимала, что на этот вопрос отвечать было необязательно, и Таня облегченно вздохнула и продолжила разговор.
— Сразу после похорон мамы нашлись «добрые» люди, которые сообщили мне о том, что в доме напротив живёт любовница мужа и у неё растёт от него прекрасный сынишка.
Как реагировать на эту новость, Вера тоже не знала, поэтому приняла это известие как уже случившийся факт и робко взяла из хрустальной вазочки шоколадную конфетку, о существовании таких вкусных конфет она уже стала забывать.
Тут с прогулки домой пришли дети, дочь и сын Татьяны и Геннадия, на редкость воспитанные ребята.
— Алёна, умойся сама и умой своего братика, а потом переоденьтесь и попейте на кухне молоко с коврижками.
Девочка лет восьми послушно кивнула головой и увела братика за ручку в ванную, а женщины, оставшись одни в гостиной, вернулись к своей беседе.
— Татьяна, у вашей Алёнки просто талант послушания, – прервала исповедь хозяйки дома Вера. – Такая она у вас скромница, аккуратная, вежливая и очень умная девочка, она и о братике заботится как его собственная няня.
— Ох, Вера, а я всегда смотрю на ваших детей и любуюсь ими. Они выглядят такими счастливыми, непосредственными. Мои дети очень боятся отца, в них от испуга перед отцом гаснет детский задор. Алёнка считает, что из-за ночных страхов она не растет, вы же, Вера Владимировна, сами обратили внимание во время медосмотра, что она отстает по физическому развитию от своих сверстников. Я вам откроюсь, .. мой муж, Гена, когда он пьян, насилует меня у неё на глазах!
— О боже! Татьяна, как вы можете это допускать!
— Гена сейчас имеет меховой бизнес, а раньше работал в милиции. Он меня каждый раз предупреждает, что на земле нет места, где бы он меня не нашёл. Даже если я убегу от него и спрячусь где-то в тайге, то он меня найдёт и в живых не оставит. Когда были живы мои родители, я молчала о своём унижении, иначе и их бы ждала подобная участь.
— Какой ужас. Он у вас просто гестаповец!