Страница 218 из 485
Сердце у Веры притихло, чтобы громким стуком не помешать мужу сосредоточиться, по сравнению с директором спорткомплекса он выглядел бледно, как случайно забредший на подиум худощавый мужчина в синем спортивном трико.
Вдруг маленькая девочка в розовом платьице выпорхнула из толпы зрителей и побежала к помосту. Это была Танюша. Девочка что-то быстро проговорила своему папе, а тот в знак согласия кивнул ей головой, потом нагнулся, и вот штанга взлетела вверх, слегка покачалась на вытянутых руках атлета, а потом с позором была брошена на помост.
Взрыв аплодисментов!!!
Как победитель, Женя легко поднял Таню, посадил её на плечо и под овации подошёл к Вере. Свою победу он посвящал семье.
Через месяц Жене было предложена работа тренером в спортивном комплексе, что гарантировало стабильность в получении зарплаты. Наконец-то пригодился мужчине его диплом учителя-историка. Семейное благополучие стало реальностью, у Веры и Жени были престижные места работы и хорошие оклады, но женщина не решилась рожать четвёртого ребёнка и безропотно согласилась на аборт. Она побоялась прослыть беззаботной «крольчихой» и не хотела нарушать финансовую стабильность в семье, чтобы Катя, Танюша и Витенька ни в чём не знали нужды.
Однажды на весенние каникулы Вера решила, что Катюша подросла и её можно отправить с папой навестить бабушку, а на следующий день дочь вернулась домой с подбитым глазом, потому что отказалась садиться с пьяным отцом в машину. Вера не придала этому насилию над дочерью особого внимания, тем более, что синяк под ее глазом быстро прошёл, её папа пошёл на работу трезвее трезвого.
Хотя Женя приобрёл признание в посёлке как атлет-чемпион, но Вера по-прежнему не доверяла мужу детей.
Надо сказать, что благополучная жизнь часто притупляет бдительность и самого осторожного человека, и как-то субботним летним вечером она отпустила домой трёхлетнего сына с его отцом, а сама с девочками осталась на даче, дособирать урожай крыжовника и малины.
Летняя ночь была по-особому красива, яркие звёзды завораживали взгляд, и над миром воцарилась царственная тишина. Девочки сладко спали в дачном домике, а Вера долго сидела на скамейке, сколоченной из двух струганных досок. Она всматривалась в звёздное небо, но звёзд не видела. В её памяти оживала картина летнего луга, как чудесное откровение, которое она получила свыше.
Этот поющий луг в ярком свете солнца в зените потряс Веру прикосновением великой любви, которая лилась с неба голубыми потоками.
— Я люблю тебя! – ликовало сердце, и эти слова она произносила вслух.
Кому они посвящались, было трудно понять, но вид луга на склоне высокой сопки открывал тайну её причастности к сотворению мира, от звенящей красоты которого перехватило дыхание.
Перед взором женщины раскинулся луг в цветении полевых цветов, он скользил по склону холма вниз в окружении зелёных берёзок, и казалось, что небо само любуется благоуханным луговым раздольем. Прогретый солнечным теплом, ветер ласкал шелковистые травы. Всё вокруг пело и благоухало.
Тогда, днём, в какое-то мгновение Вере вдруг показалось возможным сродниться с этой поднебесной красотой, чтобы больше никогда не знать печали и страха, или умереть, чтобы этот луг стал последним её воспоминанием о земной жизни, и её душа переживала неизмеримую любовь ко всему, что видели её глаза и слышали уши. Она так хотела взлететь над лугом, в порыве чувств разбежалась, раскинув руки, как птица крылья, ..её ноги запутались в траве, и она упала ничком, носом в траву.
Катя и Танюша, охнув, подбежали к маме, пытаясь помочь ей подняться на ноги. Вера встала, отряхнула одежду и осмотрелась вокруг. Всё было, как прежде, только теперь цветущий луг и Вера жили отдельной жизнью.
Ночь музицировала руладами жизнерадостных насекомых, и вскоре единственным желанием женщины стало быстрее забраться под одеяло и уснуть.
Утром Вера поняла, что убогого могила исправит.
С восходом солнца её разбудил надрывный гул мотора. Выйдя из дома, она не поверила своим глазам. Белая машина её мужа врезалась в берёзу, одиноко растущую у входа на дачу, и всё никак не могла её переехать. За рулём машины сидел Женя. Он спал за рулём, а нога упрямо давила на педаль газа, а рядом доверчиво спал Витя, свернувшись на автомобильном коврике под пассажирским креслом. Такова была расплата за то мгновение счастья, которое Вера испытала тем летним знойным днём, беспечно гуляя по зелёному лугу.
* * *
Надо сказать, что с присвоением Евгению титула поселкового чемпиона между супругами стало расти отчуждение, хотя внешне ничего не изменилось. Они жили под одной крышей, вместе воспитывали детей, но ели и спали отдельно.
Вера не имела в своей родословной индийской крови, но ей выпала участь испытать на себе «привилегии» низшей касты. Женя брезговал ею, от любого прикосновения к ней он недовольно морщился, хотя еду, приготовленную её руками, кушал охотно.
По вечерам Витюша пытался нарушить новый порядок в семье и насильно усаживал маму рядом с папой на диван. Вера не сопротивлялась сыну, сидела рядом с Женей и покорно сносила его презрительную усмешку.
Будучи тренером современного спорткомплекса шахтерского посёлка, Женя стал кормильцем семьи с высоким окладом, этим он откупался от всех домашних дел. Всю домашнюю работу Вера делала в гордом одиночестве, и у неё опять ущемилась пупочная грыжа. На повторную операцию по сшиванию пупочной грыжи она пошла спокойно, принимая ее, как неотъемлемую часть её новой рабской жизни.
После операции маму в больнице навестила Катюша и пообещала приглядывать за детьми. Вера лежала в палате на четверых, в разговоры прооперированных женщин она не вступала, понимая, что даже этот больничный покой она не заслужила.
В палате на койке напротив лежала пожилая женщина, Антонина Георгиевна.
Антонина Георгиевна болела диабетом, протекающим в злокачественной форме, у неё были ампутированы две ноги по самое колено, но у Веры к ней не было ни капли жалости, она ей горько завидовала.
Когда в палату входил муж Антонины Георгиевны, то каждое мгновение встречи этой супружеской пары было пронизано такой любовью, от которой и в темноте зимнего вечера излучается радужный свет.