Страница 154 из 485
«А, вот, интересно, – продолжала думать про себя Элеонора, откусывая пирожок из больничной столовой, который купила для коллег, – эта Вера Владимировна что за фрукт такой? Вот сейчас она сидит паинькой среди невообразимого бумажного хаоса, а когда делает обход, то пугает своей серьезностью и субординацией не только нянечек и санитарок, но и опытных медсестер. Что-то с ней не так.. Ни с кем не знакомится, кукует вечера с бабой Катей и на работу бегает, как на свидание.
Элеонора Соломоновна поставила стакан с чаем на поднос и обратилась к Вере, занятость которой начинала ее раздражать.
— Вера Владимировна, вы у нас еще новенькая, поэтому не знаете, что в нашей больнице прижился неуловимый вор. Завтра день получки, постарайтесь спрятать деньги куда-нибудь подальше, а иначе их украдут. Я вас заверяю: больничный вор не дремлет.
— Элеонора Соломоновна, я не собираюсь прятать деньги, – безучастно промолвила Вера, не отрываясь от писанины, все мысли ее были заняты подготовкой к обходу больных детей.
— Это почему же? – полюбопытствовала Элеонора, взяв с тарелки второй пирожок.
— Потому что у меня деньги не украдут.. Элеонора Соломоновна, вы поперхнулись? Давайте я вам постучу по спине?
Но Элеонора отрицательно помотала головой, потом, откашлявшись, вновь принялась задавать вопросы:
— Почему же у вас не украдут? У всех крадут, а у вас не украдут?.. Вы думаете, что вы вся такая и эдакая и вы здесь ни при чем? Откуда такая уверенность?
Теперь все врачи в ординаторской с интересом смотрели на Веру, которая уже собирала листы назначений в стопочку. Когда на ее рабочем столе вновь все лежало на своих местах, она внимательно посмотрела на коллегу из-под очков.
— Как вам это объяснить?.. Во-первых, я никому не сделала зла. А во-вторых, если вор в белом халате, то на нем колпак горит, а горит он от стыда, уважаемая Элеонора Соломоновна. Так что не все коту масленица, скоро и его выведут на чистую воду. А вас лично, Элеонора Соломоновна, вор что, пощадил? – обратилась она напоследок к инициатору этого разговора.
Элеонора Соломоновна обрадовалась внезапному вниманию к ней собравшихся врачей.
— Я тоже его жертва! – гордо подтвердила она. – Из моего кошелька были похищены пятьдесят рублей. Я закрыла весь роддом и лично обыскала каждую медсестру и санитарку в отделении, но деньги так и не нашлись.
— А у меня сегодня деньги из кошелька украли. Я точно знаю, что перед работой я положила в кошелек десять рублей. Когда я уходила на кухню, чтобы снять обеденные пробы, то в кошельке в кармане халата лежало десять рублей, а когда возвратилась, то только пять. Хорошо, что Элеонора Соломоновна пирожков к чаю купила, – с печалью в голосе завершила разговор Неля Никаноровна, заведующая детским отделением.
Тут в ординаторской начался переполох. Каждому хотелось высказаться о наглости больничного вора.
— Вор похитил деньги из моего сейфа с партийными взносами. Таких проблем не пожелаешь никому, – с грустью посетовала Нина Ивановна Рябина, райпедиатр, казначей партийной организации больницы. Нину Ивановну поддержала Людмила, взявшая под свое крыло Веру, как школьную подругу двоюродной сестры.
— Вера Владимировна, у нас в отделении недавно пропали деньги у одной медсестры. Эти деньги она копила полгода и прятала за противопожарным щитом, хотела девочка купить себе к зиме теплые сапоги. Скоро начнутся холода, а деньги исчезли!
— Прямо какая-то воровская мистика происходит в нашей больнице! – задумчиво произнесла на выходе из ординаторской любительница детективов Тамара Михайловна, участковый педиатр с большим стажем. Тамара Михайловна выросла в Зеренде, имела манеры провинциалки средних лет и восхищала Веру талантом непревзойденного диагноста.
Наступил день получки, против своих правил Вера спрятала сто рублей за обложку записной книжки. К вечеру ее записная книжка, как и ее первая получка, пропали бесследно. Конечно, девушка огорчилась, но тут неожиданно пришел денежный перевод от студенческой подруги, Ирины Борисовой.
Поздней осенью, по завершении дачного сезона, Веру навестили родители. Они приехали в Зеренду с ящиками всяких гостинцев, чем несказанно обрадовали бабушку Катю. Яблоки, варенье, всевозможные засолки и консервы, пласты соленого сала и еще много чего вкусного привезли они дочери. После их отъезда баба Катя предложила своей постоялице ужинать вместе. На ужин к бабушке приходила семья ее дочери, поэтому сначала Вера отказалась от совместного ужина, но после того, как баба Катя преподала ей урок мудрости, согласилась.
— Вера, – сказала строго баба Катя, – на меня ты можешь обижаться, но на хлеб – не смей!
За крепким самодельным кухонным столом каждый вечер в семь часов собиралась небольшая семья дочери бабушки Кати, в которую входили тетя Полина, ее муж Василий и дочь Лариска, Вера, квартирантка, и сама хозяйка дома, баба Катя.
На столе сопел толстый самовар, внутри которого шипели горячие угли, и заварной чайник по-купечески восседал наверху трубы, точащей из самовара. После сытного ужина следовало чаепитие, за которым неспешно велась беседа о событиях минувшего дня. Большие кружки наполнялись чаем со сливками, и тетя Поля внимательно следила за тем, чтобы у Веры не было толстогубого жениха, поэтому она наливала чай до самых краев чайной кружки.
Каждой минутой такого семейного застолья Вера дорожила, поэтому всегда старалась в семь часов быть дома. Строгая баба Катя постепенно оттаяла, то ли от Вериного послушания, то ли от ее желания не пропустить час вечернего чаепития, и согласилась принять Веру в свою семью тринадцатой внучкой.
Больше всего любила девушка общение с бабой Катей, оставаясь с ней наедине перед сном. Сидя на высокой деревянной кровати в длинном белом льняном платье и с белым чепчиком на голове, старушка рассказывала ей удивительные истории о прошлом казачьей станицы, об обычаях и традициях казаков. Эти истории делали Веру причастной к истории Зеренды, и под шорох горящих углей она забывала свою собственную жизнь и на какое-то время становилась дочерью семейства Орловых, донских казаков.
* * *
Родительский дом Орловых был крестовым, это значит, что пять окошек в горнице выходили на улицу, чтобы все в деревни видели, что в доме сидит девица на выданье.