Страница 153 из 485
Готовить девушка не собиралась, поэтому после работы она питалась всухомятку, покупая в поселковом магазине колбасу и яблоки, чтобы «заморить вечно голодного червячка». Дверь в шкафу хоть и была в наличии, но закрывалась неплотно, поэтому остатки колбасы повадился доедать бабушкин любимец – противный хвостатый проходимец кот Васька, который имел здоровый аппетит и пытался грызть даже яблоки.. О мышах Вера боялась и подумать. Через неделю она стала питаться в больничной столовой, а вечером вместо еды читала медицинскую литературу.
Теперь работа врачом стала для нее единственным смыслом и отрадой в жизни.
Прошла неделя, Вера еще не совсем адаптировалась к своему врачебному статусу, а ей уже пришлось спасать младенца, рожденного дома. Маму с новорожденным в больницу привезли на попутной машине. Реанимационные мероприятия назначались Верой автоматически, но они запаздывали с эффектом, а через 20 минут борьбы за жизнь младенца он выгнулся дугой и перестал дышать.
В этот момент Вера пожалела, что она не умерла вместе с ним. Летальный исход наступил без установки клинического диагноза! Девушка сидела у кроватки с трупом младенца, не веря случившемуся, когда ее срочно вызвали на экстренное заседание медсовета, где в траурно-торжественной обстановке Вере был объявлен строгий выговор, после которого с назидательным словом выступил главный врач района:
— Я не сомневаюсь, что вы, Вера Владимировна, сделали всё возможное для спасения этого ребенка, но ваша тактика была неверной. Вы взяли на себя всю ответственность за жизнь ребенка, в то время как надо было вызвать главных специалистов и поставить в известность руководство больницы. Вам объявляется выговор без занесения в трудовую книжку, но учтите на будущее, что профессия врача – не профессия одиночек! Все надо решать коллегиально. Так, медсовет закончен, работаем!
После получения первого в жизни выговора Вера внутренне собралась, спокойно поразмыслила и пришла к выводу, что ребенок умер от столбняка, от которого умирали младенцы в Средние века.
Первый год врачебной практики был временем, когда знания подкреплялись опытом, а опыт требовал еще больших знаний. До Веры начинала доходить вся степень юридической ответственности врача за свои решения, которые должны были не навредить больному, а помочь ему справиться с болезнью.
Ответственность врача перед родителями за здоровье их детей – одна из самых болезненных сторон в педиатрической практике. Потому что эта ответственность должна быть обоюдной, но при неблагоприятном течении болезни вину брали на себя врачи, а наибольшие страдания выпадали на долю родителей умирающего ребенка.
Однажды ночью в приемный покой больницы поступил двухмесячный ребенок, привезенный мамой из далекого аула. Вера не отходила от больного мальчика ни на минуту, консилиум педиатров подтвердил ее опасения, что болезнь зашла слишком далеко – началось заражение крови, и реанимационные мероприятия имели лишь временный эффект. Неблагоприятный прогноз, нельзя было принимать как уже свершившийся факт, поэтому Вера с медсестрами детского отделения боролись за каждую минуту жизни ребенка.
С рассветом в ординаторскую робко постучалась мама мальчика, жизнь которого определялась уже минутами. Осторожными шагами подошла она к столу, где Вера корпела над своими конспектами по педиатрии. Рослая здоровая казашка, у которой дома осталось еще восемь детей, не стала упрекать молодого доктора в неэффективности лечения или грозить ей будущими разборками. Нет, она неожиданно стала успокаивать молодого доктора Веру, которая изо всех сил старалась изменить судьбу ее сына.
— Дорогая доктор, не надо мучить себя и моего сыночка. Дай ему умереть спокойно. Аллах дал – Аллах взял.
С восходом солнца ребенок умер. Эти тихие слова матери не пришлись Вере по душе, ведь зачем нужен врач, позволяющий больному ребенку отдавать Богу душу?
— Теперь Аллаха вмешивают в судьбу человека. Сначала – тетя Пана, а теперь – эта казашка. Но кто-то должен помешать смерти? Человек не может безропотно умирать по болезни или от несчастного случая, или просто потому, что пошел не той дорогой. Я не знаю, почему одни умирают, а другие выздоравливают, почему одни умирают больными, а другие – абсолютно здоровыми. Может быть, это и не мое дело – знать, почему это происходит, происходило и, видимо, будет происходить, но за жизнь каждого человека следует бороться, хотя бы потому, что эта борьба дает надежду. Если, умирая, больной вспоминает Бога, то пусть вспоминает, а я буду вспоминать свои знания и стоять до последней минуты в борьбе за его жизнь.
Вот так просто Вера разрешила для себя вопрос, в котором могущество Бога и опыт человека, жизнь и смерть, надежда и бессилие соединялись вместе по непонятным для человека законам жизни.. или, может быть, смерти?
В ординаторскую детского отделения любили заходить на чай врачи из других отделений. Однажды в гости к педиатрам зашли Элеонора Соломоновна, врач-гинеколог, и Людмила, двоюродная сестра Ларисы Канариной, которая способствовала Вериному распределению в Зеренду. Людмила работала районным отоларингологом и располагала к дружбе каждого человека открытостью своей души и врожденной добротой.
Вера приветливо кивнула коллегам и продолжила со старательностью первоклассницы писать очередную историю болезни, прихлебывая при этом пустой чай из граненого стакана.
Элеонора Соломоновна уже давно присматривалась к новому педиатру, которая месяц назад спасала ее дочь.
Трехлетняя Ирочка слабела на глазах от злокачественно высокой температуры центрального происхождения. Для снижения температуры ей было показано внутривенное введение медикаментов, но никто из педиатров не решался активно вмешиваться в лечение врачебного ребенка, и тогда Вера, как педиатр без году неделя, взяла ответственность за лечение девочки на себя, обозвав Элеонору «мамашей».
— Мамаша, возьмите больную дочь и пройдемте в процедурную, – тоном, не допускающим возражения, приказала Вера Владимировна и первой отправилась в процедурную, где в присутствии отца и матери больной девочки ей пришлось самой поставить капельницу, так как у процедурной медсестры задрожали руки, ведь отец девочки был не просто хирургом, а еще и бессменным парторгом райбольницы. После капельницы состояние Ирочки стало быстро улучшаться, поэтому ни Элеонора, ни ее грозный муж не могли и слова сказать против адекватного лечения их дочери.