Страница 152 из 485
Глава 2
В далеком восемнадцатом веке в казахские степи вошел конный отряд сибирских казаков с царским указом основать пограничную заставу на юге России. За отрядом казаков тянулись лошадиные повозки с провиантом и домашней утварью, а за повозками в облаке пыли скрипели телеги, в которых уже не один месяц кочевали казачьи семьи. Вслед за обозом продвигалось по степи небольшое стадо крупного и мелкого рогатого скота, охраняемое злыми от голода и жажды овчарками.
Бравый есаул на гнедом скакуне ехал впереди отряда, в его задачи входило отыскать наиболее благоприятное место для основания пограничной заставы. День клонился к вечеру, как вдруг перед ним открылся вид на озеро, разлившее свои изумрудные воды у подножия высокой горы. Лицо неулыбчивого есаула просветлело, он приостановил коня. За ним, как по цепочке, спешился весь отряд. Красота степного простора никого не могла оставить равнодушным.
На другом берегу озера зеленая гора издалека напоминала двугорбого верблюда, решившего отдохнуть на берегу, со склонов горы сосновый бор сходил к озеру, словно решил испить водицы, и в озерной глади отражалась его вечная зелень. С другой стороны озера берег был пологим, кое-где заросшим камышом, и волны лениво накатывались на песок и манили путников искупаться.
Видя это приволье, есаул в раздумье поцокал языком, многозначительно протер шею белым шарфиком и дал знак отряду располагаться на ночлег. Тут же загорелые ребятишки спрыгнули с телег и с радостным гиканьем ринулись к воде, пока их матери и отцы готовились к ночевке.
На землю спустился теплый летний вечер, а утром следующего дня есаул объявил казакам свое решение о том, что на пологом берегу озера будет заложена пограничная деревня. Это был исторический момент для Зеренды и ее будущих жителей.
Можно предположить, что местные жители, казахи, чьи предки были захоронены в этих землях, не оставили поход казаков без внимания. Когда казаки вторглись на территорию Казахстана, аксакалы среднего джуза, одной из трех казахских родовых династий, решили силой остановить продвижение отряда русского царя вглубь степи. За горой, примыкающей к озеру, готовились к бою вооруженные конные джигиты, но.. царские казаки вовремя остановили свое шествие, а их миролюбивое житье, трудолюбие и мастерство по обустройству поселка на берегу степного озера охладили воинский пыл джигитов, и старейшины казахского рода мудро поменяли свои планы. Вскоре между казаками и казахами был установлен мир и налажены торговые отношения.
Это озеро издревле звалось Зеренда. Точно утверждать, откуда пришло это название, никто не решался, поэтому легенду старожилов о возникновении озера Вера приняла за быль, уж очень красива была эта история о любви.
* * *
На дне озера столетиями лежит обручальное кольцо прекрасной Айнагуль. О красоте Айнагуль слагались песни, которые пелись по всему привольному Казахстану. Отец Айнагуль был богатым человеком, он имел стада и аулы. Как сияющей жемчужиной, любовался бай дочерью, строя планы поиска для нее достойного жениха, и когда девушка вошла в года, к ней посватался южный хан, он давал за нее богатый калым.
Но Айнагуль не любила знатного старца, ее сердце было отдано молодому джигиту, который проскакал через всю степь, чтобы у подножья Алатау взглянуть на красоту девушки и сложить о ней поэму. Он был беден, но талантлив и горяч.
Костер можно разжечь с одной искры, а любовь – с одного взгляда. Влюбленный джигит пел о любви так проникновенно, что и самое холодное сердце человека таяло под звучание его домбры, и самые сухие глаза наполнялись слезами, но сердце отца прекрасной Айнагуль было сделано из камня, на котором были высечены всего лишь два слова: «почет» и «богатство».
Отказ дочери выходить замуж за богатого и знатного жениха очень разозлил бая, и он схватил поэта и заключил его в темницу, а саму Айнагуль решил насильно отдать в жены хану, гнева которого он сам боялся, потому что так повелось, что отвергнутый хан имеет право мстить всему роду невесты, отказавшейся стать ему младшей женой.
Гордая Айнагуль не пожелала закончить жизнь в гареме хана, она под покровом ночи обманула стражников, освободила возлюбленного и сбежала с ним из родного дома.
Вольные степи Среднего джуза казались влюбленным надежным укрытием от погони, высланной вслед беглецам. Они уже приближались к спасительной горе, похожей на спящего у озера верблюда, когда одна из стрел байских слуг пронзила грудь юноши. На руках нежной Айнагуль умирал поэт, чьи песни о любви до сих пор поет вся казахская степь.
Дикие крики разъяренных погоней джигитов, ржание и топот взмыленных коней, пронзительный свист кнутов и смертельный полет стрел уже не пугали Айнагуль. Прекрасная из прекраснейших дочерей Казахстана сняла со своей руки серебряное колечко с бирюзой – тайный подарок ее матери – и бросила его оземь. Тут же из-под земли забили источники кристально чистой воды, которые навсегда укрыли влюбленных от погони и от мирского зла.
В названии Зеренда можно найти корень казахского слова «обручальное кольцо».
* * *
У Веры, приехавшей в Зеренду, тоже имелись подаренные мамой золотые кольца, которые, впрочем, не имели силы открывать источники воды и почему-то постоянно терялись. Администрация райбольницы сняла для нее комнату в крестовом доме у бабы Кати, которая одиноко жила на краю деревни, у самого леса, в пяти минутах ходьбы от больницы.
Баба Катя была дочерью потомственного казака, и ее казацкая стать чувствовалась во всем: в разговоре, в делах и в общении с молодым врачом. Преклонный возраст старушки не мешал ей быть гордой и умной.
— Жить будешь в этой комнате, готовить – на печке. Печь я буду протапливать каждый вечер. Ложусь спать я в девять часов вечера. После семи входная дверь будет на замке. Туалет – за поленницей. Баня – по субботам.
Прочитав эту инструкцию, баба Катя чинно удалилась в свою просторную кухню, где возвышалась ее деревянная кровать.
Вера с тоской осмотрела узкую комнату, где впритирку со старинным диваном и пружинистой койкой стоял старинный шифоньер. Вместо двери в дверном проеме висели сатиновые шторки.
Опять ей предстояло приспосабливаться к новым условиям жизни, но ее радовало только одно обстоятельство – за шторкой жила еще одна живая душа в обличии строгой бабушки Кати.