Страница 130 из 485
В разговоре наступила пауза. Ронни потер глаза. Перед ним у входной двери стояла все та же белая картонная коробка, которую надо было уже давно отнести в гараж к родителям. Он бы сам это сделал, если бы не Каролин, которая пообещала отнести сама коробку, но обещание свое не исполнила. Конечно, Ронни попытался еще раз прояснить запутанную историю с цветом злосчастной коробкой.
— Каролин, как может эта коробка быть черной, если она белого цвета? Любой подтвердит этот факт!
— Нет! Эта коробка черного цвета!!! Ты что ко мне пристал?!
Каролин не собиралась уступать мужу и признавать того, что является для любого зрячего неоспоримым фактом. Ее кулачки впивались в бока, и это означало только одно: желание умереть, но не сдаться. Ронни догадался, что жена решила держать оборону, но на этот раз, он решил за правду сражаться! Схватив жену за сухие плечики, мужчина пытался вытрясти из нее признание.
— Скажи, пожалуйста, дорогая, просто скажи, что эта коробка белого цвета!.. Просто скажи: белая!.. Почему? Потому что это коробка не черная, а БЕЛАЯ!
— Как же я скажу, что она белая, если она черная?!
Тут воспитательный момент прервался ее истошным криком:
— Убивают! Бьют! Убивают! Спасите!
Ронни сдерживался из последних сил, чтобы не поколотить жену, как боксерскую грушу, но его остановила непреодолимая брезгливость к этому жалкому существу, которое спит с ним на одной кровати.
Частые семейные ссоры изводили молодого Де Гроте, а то унижение, которое он испытывал, когда делил с Каролин супружескую постель, ставило его в положение прихлебателя у собственной судьбы.
Зато Каролин с каждой новой ссорой чувствовала себя всё смелее и увереннее. Набравшись опыта, она мстила мужу только за то, что тот не признавал в ней себе подобного человека! Когда Ронни уезжал в рейс, Каролин спешила тратить заработанные им деньги, покупая подарки всем, кого знала, начиная с его родителей до первого встречного знакомого, чтобы все вокруг увидели, как добра Каролин, невестка Де Гроте, как страдает она от грубого обращения к ней супруга, а ведь она сиротка от рождения. Сильнее всех под ее влияние попала сама Валентина, которая никак не понимала, с какой стати ее мальчик сделался женоненавистником, грубияном и скупердяем.
— Бедная девочка, – успокаивала она Каролин, – потерпи еще немного, мы приберем Ронни к рукам. У меня на этот счет есть очень хороший план.
Но Каролин ждать не хотела, и вскоре уже весь поселок жалел невестку Де Гроте, которая печально курсировала по улицам с животом наперевес, заходя в очередное кафе выпить стаканчик колы и посетовать на жизнь.
— Ох, бедная я, бедная. Приходится убегать из дома от мужа, сына Альфонса и Валентины. Он бьет меня, придирается ко мне. Представляете, он выливает в унитаз суп, который я ему приготовила, он заставляет меня, беременную, работать!
Шатание Каролин по поселку, жалобы на мужа и постоянное шмыганье носом сделали свое дело – люди стали отворачиваться от Ронни. как от дурного человека, и даже друзья хотели больше верить не ему, а его жене.
Слухи о том, что сын четы Де Гроте буянит и обижает жену, Валентина использовала как аргумент в разговоре с Альфонсом, чтобы быстрее выселить его родителей, Марию и Большого Франца, из домика, построенного для них мужем, в фамильном саду, а на их место переселить Ронни и Каролин, чтобы взять молодоженов под родительское крыло.
— Отец, твои старики все поймут, а брак Ронни с Каролин надо спасать, ведь речь идет и о рождении нашего будущего внука.
Альфонс слушал жену и огорченно кивал, но и его родители уже сами понимали, что стали помехой в семье сына. Нет, они не пожалели, что пять лет назад продали свой дом в Антверпене и все вырученные деньги отдали снохе, но устали сочувствовать сыну, а теперь и внуку, тем более что плату за аренду домика в последний год Валентина удвоила. Альфонс помог родителям переехать на новое место жительства, которое предоставили старикам их старые друзья, и пообещал им денежную поддержку.
Теперь в садовом домике стала жить семья молодого Де Гроте. Обустраивал Ронни свое новое жилье с энтузиазмом. Он провел в домик газ и воду, позже пристроил к нему кухоньку, теплый туалет и ванную. Естественно, что за этот комфорт плату за жилье Валентина повысила вдвое, но и проживание в фамильном саду не принесло счастья их семейной жизни, а для Валентины началась горячая пора: она стирала белье за Каролин, готовила вместо нее обеды, щадя беременную сноху, а та водила ее по местным базарам и оплачивала все ее покупки. Щедрая Каролин не забывала и про Диан, которая уже училась в старших классах и тоже любила носить красивую одежду.
На последних месяцах беременности Каролин уже не могла расхаживать по магазинам и нашла для себя интереснейшее занятие: заказывать товары через фирму «Товары – почтой». Фактуры на товары приходили позже, и приходили они на имя господина Де Гроте, которому ничего другого не оставалось, как оплачивать товары, которые он даже в глаза не видел. Все его попытки втолковать жене, что у него нет машинки, печатающей деньги, прошли впустую. Так как суммы в квитанциях были немалые, то выплачивались они уже в рассрочку. Жить в долг становилось традицией в молодой семье, ожидающей пополнения.
При первых схватках Ронни отвез жену в роддом и решил присутствовать при родах. Ему пришлось удерживать Каролин во время схваток от рукоприкладства.
Каролин выла, кидалась на мужа и медперсонал, стенала и царапалась, но потом вдруг выдохлась и притихла. Для нормальных потуг сил у нее не осталось. Ронни сообщили, что головка ребенка застряла в родовых путях и у ребенка появились признаки удушения.
Ронни растерялся, он и так сам себя ругал, что отказался от услуг частного доктора, хотя на оплату услуг гинеколога в семье не было средств.
— Тужься! Пожалуйста, тужься! – упрашивала акушерка обессилевшую роженицу, но та только делала вид, что тужится. На помощь акушерке прибежала санитарка, ядреная баба в белом переднике. Она привычно стала давить на живот, но и ее усилия оказались бесполезными. Наконец в родильный зал вбежал и сам доктор. Он был явно навеселе.
— Давайте поднатужимся, моя дорогая, м-м-м, Каролинче. Спокойно дышим и начинаем трудиться. Не бойтесь, с вами ваш доктор, – весело обращался он к роженице, похлопывая ее по бедрам. Акушерка выполняла врачебные распоряжения доктора, но и лекарственные вливания не повлияли на ход родовой деятельности Каролины.
Видя бесполезность всех усилий доктора, Ронни взорвался: