Страница 128 из 485
Альфонс сам не мог сказать, когда пришла к нему странная привычка каждый раз строительство нового дома посвящать именно ей, своей Рахель, которую он навсегда потерял. Когда строительные работы завершались, Альфонс чувствовал сердцем, что построенный его бригадой дом понравился любимой и она непременно бы захотела в этом доме жить. Краешком своего сознания Альфонс знал, что Рахель гордится им, и это делало его самым счастливым строителем на земле. Надо добавить, что подобное вдохновение являлось мимолетным, оно быстро проходило, а Альфонс, усталый, но довольный собой мужчина, возвращался домой, где его ждал аппетитный ужин и свежие газеты у камина.
Однако той ночью, когда он не разрешил сыну спать в родительском доме, а отправил его на квартиру к молодой супруге, Альфонс оказался на перепутье, он чувствовал себя одиноким и постаревшим. Ночь глядела через окно глазами прекрасной Рахель, но на этот раз одобряющий и понимающий взгляд любимой не мог успокоить его душу.
Когда он назвал Валентину своей женой, он знал, что будет хорошим супругом, но полюбить ее по-настоящему не сможет никогда. Альфонс был благодарен отцу, что когда-то тот повелел ему жениться. С Валентиной они создали семью, вместе преодолевали трудности, растили детей и по-своему любили друг друга, но Каролин никогда не сделает их единственного сына счастливым человеком.
Как хотелось Альфонсу сказать сыну за свадебным столом, что не по его указке крутится Земля вокруг Солнца, что Ронни, как мужчина, должен нести ответственность за свои поступки, но, подняв тост, он только пожелал сыну и невесте хорошего здоровья и пресловутого счастья.
За окном еще было темно, но часы пропели кукушкой 5 раз. Альфонс вылез из-под одеяла, откашлялся и ладонью пригладил волосы на голове. Холод спальни взбадривал, и каждая клеточка его тела желала кофе и никотина. Прежде чем покинуть спальню, Альфонс бросил взгляд на жену. Валентина мирно спала. Ее химические кудряшки змейками разметались по белоснежной наволочке. Она ласково улыбалась кому-то во сне, и, вполне возможно, не ему.
Начинался день. Серость зимнего рассвета уже не раздражала мужчину, ибо его ждала любимая работа. Запах кофе вернул Альфонсу свойственный ему оптимизм, и мужчина улыбнулся, поздравив себя с началом нового дня.
* * *
Как не хотелось Ронни идти туда, где его ждала новобрачная, даже ноги так и норовили повернуть обратно, но Рубикон перейден, теперь обратного пути нет. Свершилось невозможное: его, Ронни Де Гроте, женили, и теперь ему предстояло провести первую брачную ночь с женщиной, которая больше похожа на состарившуюся девочку-подростка в юбке.
Еще перед свадьбой Каролин ушла из прислуг доктора и стала подрабатывать в семье юриста. Она присматривала за хозяйскими детьми, потому что ничего другого делать не умела. Юрист был благородным человеком, он сдал молодоженам квартирку и согласился получить аванс в рассрочку.
Перед тем как переступить порог нового жилья, Ронни простился со свободой, которую он до сих пор не ценил.
— Как там ни крути, Каролин – достойное наказание за мою беспутную жизнь, или, с другой стороны, за мое чрезмерное послушание родителям.
Сказав это, он поднял голову к небу – небо было непроницаемо черное, и ни одной звезды.
— Ну, если Ты, всезнающий и всемогущий, меня так наказываешь, то я признаю этот брак с Каролин и обязуюсь выполнять свои обязанности отца и мужа. Это обещание я выполню при условии, что моя супруга будет в свою очередь заботиться обо мне и о нашем ребенке, как это положено женщине, как это делает моя мама!.. Но почему это случилось не с кем-нибудь другим, а именно со мной? – вздохнул мужчина и вошел в темный подъезд.
В спальне горела ночная лампа, и кровать одиноко стояла у стенки. Каролин сонно пододвинулась, уступая мужу место рядом с собой, и привычно выставила назад свою костлявую попку, видимо, для супружеского секса.
— Не тяни, делай свое дело, и побыстрее. Я спать хочу.. Закончишь в полотенце, оно лежит у тебя на подушке.. От запаха спермы меня тошнит..
Ронни не хотел интимной близости с женой. В этот момент он не хотел близости ни с одной женщиной, рожденной на земле. Одетый в полосатую пижаму, мужчина вышел на балкон. От ветра его защищала теплая куртка, накинутая на плечи. Сигареты скуривались одна за другой, а душе всё было мало. Надышавшись никотина до одури, Ронни вошел в спальню. Вытянутыми вперед руками он уверенно придвинул Каролин к стенке, освободив для себя место для сна, и через мгновение уже крепко спал, прикрыв голову тем самым полотенцем, что Каролин предусмотрительно положила на его подушку.
Прошло пять дней после свадьбы. Наступило утро 31 декабря. В доме практически не было еды. В шкафу валялась пачка спагетти, начатая пачка кофе, соль и сахар, а в старом холодильнике – кусочек масла. Получку за декабрь Ронни отдал матери еще перед свадьбой. Денег в доме не было. В последний день уходящего года утро выдалось не по сезону солнечным.
Ронни с Каролин пили свежий кофе со слоеными булочками, которые принесла молодоженам Диан по просьбе матери. Булочки были хорошо пропеченными и крошились, когда их мазали маслом. Ронни не знал, как можно утолить утренний голод одной лишь булочкой к кофе.
— Послушай меня внимательно, Каролин, – обратился он к жене. – Да перестань жевать хоть на минуту. На сегодняшний день у нас в кошельке всего 250 франков. За эту неделю я найду работу, а пока мы должны жить экономно. Когда пойдешь на работу к юристу, то попроси у него недельной отсрочки за квартирную плату.
— Какие деньги? Какой юрист?! Я же замужняя женщина и не собираюсь больше сидеть с чужими детьми! Я беременная, забыл? Мне не положено работать!
— А кушать тебе тоже не положено?
Каролин чуть было не поперхнулась от наглости супруга. Откашлявшись и глотнув горячий кофе, она опять откусила приличный кусок от булочки и интенсивно задвигала челюстями, посматривая на мужа вороньим взглядом. Ронни хотел было еще что-то сказать, но передумал.
Весь предновогодний день Де Гроте искал работу и не мог найти. В транспортных фирмах женатым мужчинам отказывали в приеме на работу. К вечеру он вернулся домой со странным ощущением банкротства во всех сферах своей жизнедеятельности, поэтому вместо новогоднего настроения он пытался додуматься, каким образом прожить ему с Каролин первую неделю нового года, имея в кошельке 250 франков.