Страница 33 из 58
Глава 25
Я так и держалась за ручку двери, а потом, осмелев и плюнув на последствия, сказала:
— Тогда мы после клиники сразу съедем с Артемом из твоей квартиры…
Муж настиг меня за доли секунд и громко ударил по двери кулаком где-то у меня над головой.
— Только дёрнись, Алин, и ни один суд не оставит с тобой сына. Ты сразу поймёшь, что такое моя месть, и какая грязная она бывает, — голос мужа дрожал, но мне, потерявшей все и немного больше, уже не было страшно.
— А что скажет суд, когда узнает, как хороший папа распоряжался собственным ребёнком? Хотел за счёт детской жизни поправить своё положение, манипулировал более сильным человеком? — не меняя интонации, уточнила я, чем привела Гошу просто в бешенство. Он схватил меня за плечи и больно приложил спиной о дверь.
— Ты и понятия не имеешь ничего о моих манипуляциях… — зло выдохнул Георгий.
— А если это не твой ребёнок, мы с Артемом сможем исчезнуть из твоей жизни? — спросила я, глядя в бешеные глаза мужа.
— Это мой ребёнок! — прошипел Гоша и ещё раз тряхнул меня за плечи.
— Ты в этом не уверен, иначе бы вчера не сбежал, — парировала я.
— Артём мой сын, — лицо мужа побагровело.
— Марк думает иначе, — не менее зло выдохнула я, понимая, что хожу по краю пропасти, и всего шаг отдалял нас с Гошей от полного краха.
— Уже Марк? — усмехнулся муж. — Ты его называешь Марком? Аля, а может ты просто шлюха, которая решила так окрутить меня? Может, ты уже знакома была со своим Марком?
Я мотнула головой, не понимая, в какую сторону клонил Георгий, и в следующий момент Гоша тряхнул рукой, в которой был все ещё зажат ремень и замахнулся на меня.
Волна ужаса, страха и отчаяния, а ещё последний стон умирающей надежды. Все это пролетело у меня перед глазами, а затем тяжёлая металлическая пряжка остро укусила кожу на предплечье. Дальше разлилась противная ноющая боль. Из глаз брызнули слёзы, и мир замер на несколько секунд. Гоша смотрел, как у меня по руке, чуть выше запястья наливался красный след от удара ремнём. Я с холодным и безумным взглядом наблюдала за лицом супруга, которое перестало быть похожим на лицо моего Гоши.
— Мы съедем с Артемом, как только сдадим анализ, — повторила я, не собираясь ничего более обсуждать. Обида душила изнутри, боль раздирала душу, а сердце вдруг закаменело.
— Алин, прости… — выдохнул Гоша, и я тихо произнесла, развернувшись к двери:
— Бог простит.
Негнущиеся ноги вынесли меня из спальни мужа и заставили пересечь коридор. Ком из слез застрял в горле. Но я сглатывала его и запрещала себе любое проявление чувств. Не время.
В своей спальне я проверила Артема и, поняв, что сын ещё пару часов не проснётся, прошла в ванную и при ярком свете рассмотрела своё предплечье. Как будто след от ожога. Красный, ребристый от скользнувшего по коже металла. Даже язычок пряжки отпечатался, не то что вся пряжка.
Я включила холодную воду и засунула под неё руку. Перед глазами заплясали искры, и я, прикусив губы, рвано выдохнула.
А ночь прошла без сна. Только Георгий ловил меня пару раз в коридоре, когда я спускалась сделать смесь Артёму.
— Алин, это ничего не значит… — хрипло говорил он. — Ты сама виновата. Ты меня спровоцировала.
Я молчала, чтобы больше не провоцировать.
Сама виновата - именно это слышат все, кого хоть раз били мужья.
— Не надо было доводить до такого, — идя за мной по пятам, твердил Георгий, стараясь хотя бы в собственных глазах обелить себя. Но он не догадывался, следуя за безмолвной мной, что самый громкий женский плач - это молчание.
Утро пришло ленивым туманом, который затянул крыши пятиэтажек на краю района. Искупав Артема, я разводила смесь, стоя внизу на кухне. Гоша ходил мрачной тенью по квартире и даже не смотрел на нас. Я была отчасти благодарна ему за такое великодушие.
Рука саднила, и след от удара из алого превратился почти в бордовый. Я боялась дотрагиваться, потому что казалось, что кожа тут же лопнет.
Когда за Георгием хлопнула дверь, я медленно, как госпожа улитка, поднялась к сыну в спальню и стала его кормить. Ближе к обеду я вызвала такси. Мы с Артемом вышли под влажный ветер, который дул с реки, и противную, почти похожую на дождь, пелену тумана.
От дома до места назначения было почти сорок минут, и я с замиранием сердца отсчитывала километры. Это страшно - точно не знать, твой ли ребёнок на самом деле. Это больно - ощущать предательство, которое было как соль в свежих ранах, которую ничем нельзя было из них вымыть и выполоскать.
— Добрый лень, — улыбнулась администратор. — Вы по записи?
— Да, — подтвердила я, прижимая сына к себе. — Установление материнства.
— Экспресс или обычный? — деловито уточнила девушка. Поскольку своих денег у меня мало, то шиковать не стоило, и я выбрала обычный тест, который готовился три дня. В кабинете у нас с Артемом поковырялись во рту чём-то похожим на ватные палочки. Сыну не понравилось, и он разревелся так сильно, что ещё минут двадцать я не могла его успокоить. Наверно просто чувствовал, что со мной что-то не то творилось. Девушка администратор смотрела на нас с сочувствием, наверно, придумав себе сотню историй, для чего мог мне понадобиться такой тест. Обычно отцовство подвергалось вопросам. Но заполнив после истерики сына все остальные бумаги, я попрощалась и вызвала такси обратно домой.
За это время погода стала лучше, и я вместо того, чтобы подняться в квартиру, прошла к паркингу и вытащила из кладовой прогулочную коляску. Артём обрадовался, что его будут катать, а не таскать на руках, и сменил настроение на довольное. Я прошла по скверу, шурша пожухлыми листьями, и только хотела присесть на одну из скамеек, как шаги за спиной заставили напрячься.
Я обернулась.
Марк шёл по аллее быстрым шагом, явно стараясь нагнать нас с Артемом. Застегнутое пальто, тонкий шарф на шее, руки в карманах.
Бежать, как я понимала, было глупо, поэтому все же присела на скамейку и стала раскачивать коляску взад-вперёд.
— Добрый день, Алина, — сказал Марк, протягивая мне руку. Я, вздохнув, ответила на приветствие, мягко вложив свою ладонь в большую и мужскую, после чего Ильвес присел рядом. Расстегнул пару верхних пуговиц пальто и вытащил из внутреннего кармана конверт. Протянул мне.
Я непонимающе посмотрела на Марка, ища на его лице ответ на вопрос.
— Экспресс – тест, Алина, всего восемь часов.