Страница 32 из 58
Глава 24
— Что? Оказалось, ты не главный кукловод? — спросила я едко у Георгия, и он зажал пальцами переносицу. — Не долго ты боролся за нашу семью…
— Семью? — запальчиво уточнил Гоша. — Семью, которую ты разрушила?
Я подскочила с кровати и подлетела к мужу, толкнула его из спальни.
— Нашу семью разрушил ты! — процедила я, глядя снизу вверх на мужа, который только и мог, что поджимать губы. — Нашу семью разрушило твоё враньё, твое предательство!
Гоша схватил меня за руки и сжал мои запястья почти до боли.
— Не смей меня хоть в чём-то упрекать! — хрипло сказал он. — В проблемах всегда виноваты оба, и если бы ты была немного отзывчивее, внимательнее ко мне, мягче, я бы никогда как чокнутый не повелся на другую женщину!
— Ты всегда выставлял мне условия, — я дёргала свои руки, чтобы вырваться из захвата, но Гоша держал крепко и от моих попыток выбраться, казалось, получал удовольствие. — «Не стоит так остро реагировать, будь терпимее». А ты в курсе, сколько женщина за свою жизнь в принципе терпит? И ты, самый близкий человек, самый дорогой заставлял меня даже в браке что-то терпеть!
— Не терпеть, а не рубить с плеча! — не согласился со мной Георгий.
— А сейчас ты что делаешь? Не рубишь? Не спешишь избавиться от меня и ребёнка, который тебе и не нужен был? — зло уточнила я и все же вырвалась из рук мужа. Вошла в его спальню и уперлась взглядом в окно.
— Мне всегда были нужны вы, — холодно прозвучало за моей спиной. — Но ты посчитала, что подать на развод это лучшее, что могло нас ожидать. Ты единолично, тайно решила развестись со мной!
— А может, мне надо было тебя благословить и на дальнейшие измены? — вспылила я. Развернулась к мужу и застала то, как он стягивал с себя рубашку.
— Тебе надо было как минимум поставить меня в известность… — холодно произнёс Георгий, и я заметила у него на шее, чуть ниже роста волос, несколько красных отметин от ногтей. Волна злости и ярости взбурлила.
Пока я пыталась выбраться из сетей, расставленных Марком, Георгий просто развлекался со своей любовницей. Не сидел с сыном, не переживал за него, а просто…
Снова предавал нас.
Слёзы защипали глаза, но я быстро сморгнула.
— А тебе надо было сначала развестись и не нагромождать всего этого. Не нагулялся, так не устраивай скандалов, а просто пошли быстро через загс разведёмся. Хочешь быть со своей девкой — будь! Только не надо меня с сыном в это вмешивать. Я не покорная дура, которая будет сидеть и ждать тебя от другой женщины.
— Да ты нервная истеричка, которая элементарных вещей не понимает.
Сказал, как бритвой по горлу мне прошёлся. Я быстро приложила ладонь к гипотетическому месту пореза и надавила. Голос хрипел, а мысли забились в паутине лжи.
— Каких Гош, объясни? — попросила я саркастично, все же вытолкнув из себя слова. Муж прошёлся по мне насмешливым взглядом. Его губы искривила улыбка, острая и дикая. Рубашка полетела на пол, а ремень из брюк вдруг оказался в его руках.
— Элементарных, Алин, — муж остановился за ладонь от меня, и я уловила аромат не только его, но ещё и чужой, липкий и приторный. — Марк Ильвес сегодня встречался со мной, и мы решили, что всю ситуацию вырулим без скандалов. От меня не так много требуется. И даже если клиника все же совершила ошибку, то лично мне на руку, что у меня в близких знакомых будет такой человек как Марк.
Гоша говорил все это ледяным тоном и с недовольной гримасой на лице, словно его бесило, что я таких мелочей не понимаю.
Я не понимала.
— Ты… — голос дрогнул. — Ты продал нашего сына. Ты…
Гоша брезгливо поджал губы и толкнул меня в сторону, проходя к шкафу.
— Я никого не продавал, просто воспользовался ситуацией, — отбрил Георгий. — Ничего фатального от одного забора слюны у Темы не случится.
Я не верила своим ушам. Ладно, я чужой ему человек, но сын… Это же его кровь и плоть. Как он мог так разменять собственного ребёнка?
— А может… — медленно начала я и прошла вдоль кровати. Губы трескались от сухости и моего прерывистого дыхания. Гоша следил за мной, стоя вполоборота. — Может, ты просто струсил?
— Аля, не пытайся меня взять на эту древнюю тему, — усмехнулся Гоша и расстегнул пуговицу брюк. — Про честь, доблесть и достоинство ты можешь рассказывать кому-нибудь другому. А со мной вообще не хочешь — не говори. Ведь ты мне наглядно показала, сколько для тебя стоила наша семья, что при малейшей трудности ты поскакала ее рушить.
Гоша пытался вменить мне чувство вины, но за последние дни у меня напрочь отсохло все, что могло всколыхнуть совесть.
— Помнишь… — я задела светильник пальцами. — Мы с тобой только въехали в эту квартиру. И тогда у нас ещё штор даже не было, и мы на кухне сидели на пустом гарнитуре и ужинали тайской едой. Тогда говорили.
— О браке… — подтвердил Георгий.
— Не только… — я вернулась к изножью кровати и задела тонкий кроватный плед. — О любви. О вере. И о прощении.
Георгий молчал, зло стискивая челюсти, от чего на щеках играли желваки. Он прекрасно помнил одно мое условие.
Верность.
— И ты знал, что я не прошу измену, — закончила я и вскинула взгляд на мужа. — Но все равно пошёл и изменил. Не ценил? Или думал, что обойдётся?
— Алина, ты утрируешь… — сухо сказал супруг.
— Нет, Гош, я напоминаю, — тихо прошептала я, понимая, что самой главной моей ошибкой было прийти в тот первый вечер на свидание. — Хороших снов.
— Анализ назначен на послезавтра, — выстрелом в упор прозвучали слова мужа.