Развод. Я не отдам тебе сына

Глава 26

Я сглотнула и приняла конверт. Он был тёплым, и от него пахло немного туалетной водой Марка.

— Что это? — глупо спросила я, пальцы дрогнули, а дыхание сбилось.

— Результаты днк теста, — повторил Марк и улыбнулся мне как маленькому ребёнку.

— И что в них?

Мне кажется, пульс у меня разошёлся так сильно, что его посчитать вышло бы проблемой. Ладони тут же стали влажными, а под ложечкой противно засосало.

— Не знаю, — спокойно отозвался Марк.

— То есть вы взяли…

— Салфетку, которую ваш ребёнок вчера мусолил во рту, — дополнил Ильвес и осмотрелся.

— То есть вы взяли, отдали на анализ и результаты не посмотрели, а отдали их мне? — разложив все по полочкам, утончила я. — Почему?

Марк не смотрел на меня. Он вглядывался в глубину парка и размеренно барабанил пальцами себе по колену.

— Потому что вы не давали разрешения на этот тест, — ответил Марк и повернулся ко мне. Холодные глаза на добром, располагающем к себе, лице.

— А зачем вы вообще… — задохнулась я.

— Затем, что тест важен, но важнее ваше решение, а не мое самоуправство, — сказал Марк и перевёл взгляд на коляску с Артемом. Сын заснул на свежем воздухе. — Когда вы решите дать разрешение на тест, тогда и откроете конверт и скажете мне результат.

— Зачем вам вообще мое разрешение, если вы уже обо всем договорились с моим мужем? — не могла понять я.

— Скажем так… — Марк задумчиво посмотрел на перила скамейки и поджал губы. Ему не шло. Лицо становилось безжизненным. — Ваш муж это всего лишь какая-то ненужная величина в вопросе ребёнка, потому что если он не от него, то матерью-то вы не перестанете быть в любом случае. Поэтому ваше мнение и ваше дозволение для меня первостепенно.

Я положила конверт себе на колени, обтянутые джинсовой тканью брюк, и закрыла лицо руками. Ничего не понимала просто. Какие-то сложные многоходовки. Какое-то нелепое и показушное благородство.

— Тем более… — прозвучал голос Марка. — Давайте рассмотрим такую ситуацию. Ваш сын и мой сын тоже.

Я приоткрыла рот, но Марк обрубил мою попытку влезть в его рассуждения просто взмахом руки.

— И вот такая ситуация. Вы разводитесь с мужем. У вас мой сын, и понятно, что дальнейшая жизнь нашего ребёнка будет зависеть от нас с вами. А какие у нас будут отношения, даже чисто родительские, если я сейчас наплюю на ваше желание или нежелание раскрывать тайну отцовства? Вы наверно меня будете если не ненавидеть, то относиться как к тирану и деспоту, который все в отношении малыша и дальше будет делать, только исходя из собственных желаний. А это неправильно, Алина.

Марк перевёл дух и поднял на меня глаза. Мое лицо в момент обожгло колючим холодом, от которого даже кожа на щеках стала пощипывать.

— В ситуации, где мы волей судьбы оказались родителями ребёнка, нам необходимо создать максимально комфортные и уважительные отношения, потому что вся жизнь малыша будет зависеть от того, сможем ли мы договориться. Логично?

Я прикрыла глаза. Выдохнула тяжело, словно у меня на груди лежала бетонная глыба.

— Вы во всем логичны, Марк, — признала я. — Только я понять не могу, почему вы так носитесь именно со мной.

Марк хотел что-то сказать, а потом задумался. Пальцы что-то быстро отсчитали постукиванием.

— Ещё четверо, — сказал Ильвес.

— Что четверо?

— Ещё четыре семьи сделали вчера тесты. И пока что моего ребёнка не найдено. По закону подлости моим сыном окажется либо ваш ребёнок, либо тот, который будет в последней семье по очерёдности, — изрёк Марк, и Артём завозился в коляске. Я спохватилась и стала вновь ее раскачивать.

— Понятно, — произнесла я и, подцепив пальцами конверт, убрала его в прогулочную сумку. — Марк, как вы здесь оказались? Следили за нами?

— Да, конечно, — без капли иронии сказал Ильвес и развернулся в сторону дороги. — Вон тот мужчина приставлен к вам охранником.

Я округлила глаза, все ещё надеясь, что это была шутка, но проследив за Марком, поняла, что шутить он вероятно не сильно умел, потому что через дорогу, возле низкопузой иномарки, реально стоял мужчина в чёрных джинсах и кожаной на меху куртке.

— Зачем это вам? — спросила я, растерявшись.

— Вы почему-то так рьяно упираетесь с этим тестом, что у меня создаётся впечатление, что вы чего-то опасаетесь, — прямолинейно сказал Марк и вернулся глазами ко мне. — А если моя интуиция не подводит, то охрана не будет лишней. Его зовут Арат, и он знает несколько способов оставаться незамеченным, и больше вариаций, как закрыть своей грудью подопечного.

— Ясно, — сухо сказала я и поняла, что слегка засиделась. Надо было возвращаться домой и, переодев сыну подгузник, собираться на встречу с риелтором.

Никогда бы не подумала, что уходить - это тоже непростое занятие. И оно вдвойне сложнее, когда на руках четырёхмесячный ребёнок.

Жалость к себе постаралась пробиться через мою маску отстранённости, но я не позволила. Слишком большое искушение потом разреветься от этого.

Я встала со скамейки, и Марк тоже. Он поправил пальто и засунул руки в карманы.

— Нам пора домой, — призналась я, в тайне боясь, что Марк сейчас начнёт уговаривать подвезти или вообще постарается повлиять на мои решения, но Ильвес только кивнул и пристроился на расстоянии вытянутой руки от меня, когда я направилась в сторону дома.

Молчание было неуютным. Ровно до того момента, пока Артём не проснулся и не стал капризно кряхтеть из коляски. Я остановилась, и Марк замер почти за моей спиной. Я покосилась на него, но Ильвес стоял и просто ждал, когда я проверю сына. Я откинула прогулочное одеяло и, подтянув рукава куртки повыше, чтобы не прикоснуться ими к сыну, вытащила Артема из коляски.

Обернулась к Марку и увидела потемневший, полный ярости взгляд, который прикипел к моему предплечью со следом удара.

Марк туго сглотнул.