Страница 4 из 64
Глава 2
Мы тащились по лесу уже третий день. Три бесконечных дня, наполненных только хрустом веток под ногами да ехидным писком Шишка в моей голове, который жаловался на скуку и отсутствие приличной еды. Лес вокруг сгущался, становился всё более тёмным и неприветливым.
Мой спутник, князь Иван, шагал впереди. На нём теперь были простые штаны и рубаха, которые ему выдали в Вересково, но даже в этой мешковатой одежде он походил на дикого зверя, готового в любой момент к прыжку.
Я же плелась сзади, как мешок с картошкой. Спотыкалась, цеплялась плащом за каждую ветку и постоянно останавливалась, чтобы свериться с маленьким гладким камушком, подаренным Водяным, когда-то.
– Опять стоим, – глухо прорычал Иван, не оборачиваясь. Его широкая спина напряглась, как у медведя, которого разбудили раньше времени. – Что на этот раз, ведьма? Дятел не по тому дереву постучал?
«О, началось,
– тут же заверещал у меня в волосах Шишок, вцепившись в них своими лапками-веточками. –
Утренняя порция княжеского ворчания. Ната, не обращай внимания. Он просто завидует, что у тебя есть я, такой умный и красивый, а у него – только борода».
Я сделала вид, что не слышу ни того, ни другого. Перед нами была развилка. Одна тропа, широкая и утоптанная, вела прямо в тёмный, пахнущий сыростью ельник. Вторая – узенькая и едва заметная – карабкалась вверх по склону холма.
– Нам наверх, – сказала я, указывая на кривую тропинку.
Иван наконец обернулся. На его заросшем щетиной лице было написано искреннее недоумение, смешанное с раздражением.
– Прямая дорога вон там, – он мотнул головой в сторону ельника. – Зачем нам лезть на этот бугор? Потеряем полдня.
– Прямая дорога слишком правильная, – упрямо повторила я. – И тихая. В лесу не бывает так тихо. Птицы молчат. И мой камень… он становится холодным, когда я поворачиваю его в ту сторону. Там что-то не то.
Князь громко фыркнул и скрестил на груди свои ручищи.
– Патруль? Ну и что? Я их железных шавок голыми руками ломал. Твои методы, ведьма, слишком медленные. Пока ты будешь свои камни слушать да с белками советоваться, Горынычи отравят ещё один город. Сила – вот самый быстрый способ.
«Ага, и самый верный способ угодить в неприятности!
– возмутился Шишок. –
Ната, не поддавайся! Этот твой волк сначала делает, а потом даже не думает! Скажи ему, что у нас пирожки с собой, мы можем и перекусить, пока он тут силой меряется!»
– А твоя сила слишком безрассудная, князь, – не выдержала я, и щёки залил румянец злости. – Ты прёшь напролом, как бык на ярмарке, не глядя под ноги! А если там ловушка? Если магия, против которой твоя ярость ничто? Что тогда будешь делать, а? Рвать на себе волосы?
Мы замерли, сверля друг друга взглядами. Он – огромный, уверенный в своей правоте мужик. Я – упрямая девчонка, которая доверяет какому-то камню больше, чем здравому смыслу. И никто не хотел уступать.
– Ладно, – наконец выдавил он сквозь зубы. – Веди. Но если это пустая трата времени, пеняй на себя.
Он резко развернулся и первым полез вверх по склону, всем своим видом показывая, как ему это всё не нравится.
Следующий час мы карабкались по холму в гробовом молчании. Я чувствовала себя ужасно виноватой, но и злилась на него за упрямство. Вдруг Иван замер как вкопанный и выставил вперёд руку, преграждая мне путь.
– Тихо.
Я тоже замерла, прислушиваясь. Ветер шумел в ветвях, и больше ничего. Но потом я уловила… Треск сухих веток и злобное, утробное сопение. Из-за кустов папоротника прямо на тропинку вывалилась огромная туша. Дикий кабан, размером с небольшую корову, уставился на нас своими маленькими, налитыми кровью глазками. Из его пасти торчали клыки, жёлтые и острые, как ножи.
«Мамочки!
– взвизгнул Шишок так, что у меня заложило уши. –
Это же ходячий ужин! Очень большой и очень злой ходячий ужин! Ната, делай что-нибудь! Преврати его в жёлудь!»
Я и пикнуть не успела. Кабан хрюкнул и, взрывая копытами землю, бросился прямо на меня. Но Иван оказался быстрее. Он не стал хвататься за топор. Он просто сделал шаг в сторону, и в его движениях снова появилось что-то нечеловеческое, звериное. Он нырнул под несущегося зверя, ухватил его за задние ноги и с диким рыком дёрнул вверх. Кабан взвизгнул, перевернулся в воздухе и мешком рухнул на землю. В тот же миг Иван навалился на него и свернул шею. Оглушительный хруст костей эхом прокатился по лесу.
Всё было кончено. Я стояла, прижав ладони ко рту, и во все глаза смотрела на князя. Он тяжело дышал, стоя над поверженным зверем. Он спас меня. Так просто и быстро, что я даже испугаться толком не успела.
– Будет ужин, – хрипло бросил он, вытирая руки о штаны. Он не смотрел на меня, но я поняла, что это был его ответ на наш спор.
Мы пошли дальше. Теперь я молчала не от злости, а от жгучего смущения. Он был прав. Иногда грубая сила – это всё, что нужно.
Но не прошло и получаса, как настал мой черёд доказывать свою правоту. Мы как раз спускались с другой стороны холма, когда камень-путевод в моём кармане вдруг стал таким холодным, будто я схватилась за кусок льда. Я вскрикнула и выронила его.
– Стой! – крикнула я Ивану, который уже собирался спуститься в неглубокий, поросший высокой травой овраг.
Он обернулся, и на его лице снова появилось знакомое раздражение.
– Ну что ещё?
– Не ходи туда! – я подняла камень с земли. Он обжигал пальцы могильным холодом. – Там… мёртвое. Я не знаю, что это, но оно очень, очень плохое.
Иван с недоверием посмотрел на мирный с виду овраг.
– Там просто трава, ведьма.
– Нет! – я почти сорвалась на визг, не зная, как объяснить ему то, что чувствовала. Холодную и бездушную ауру, которая тонкой паутиной оплетала всё дно оврага. – Пожалуйста, поверь мне!
Наверное, в моём голосе было столько неподдельного ужаса, что он всё-таки остановился в шаге от края. Постоял, принюхиваясь, как зверь, но покачал головой.
– Ничего не чую, – пробормотал он, но с места не сдвинулся.
Тогда я зажмурилась, набрала побольше воздуха и мысленно толкнула свою силу в землю прямо перед его ногами. Я не хотела ничего ломать, просто… показать. Вернуть к настоящему виду. Трава у его сапог на миг пожухла, а на потемневшей земле проступила и тускло блеснула тонкая серебристая нить. Механическая растяжка.
Глаза Ивана расширились. Он медленно, очень медленно отступил на шаг назад. Теперь до него, кажется, дошло. Его звериное чутьё было бессильно против мёртвого железа. Он бы просто шагнул в ловушку.