Страница 17 из 64
Я смотрела на это бесконечное пепелище, и в голове, медленно, как неповоротливые жернова, начал складываться новый, ещё более безумный план. И, кажется, я начинала понимать природу этой огненной беды.
* * *
Идея, которая пришла мне в голову, была до того глупой, что я сама себе не верила. Но другого выхода я просто не видела.
– Я останусь здесь, – тихо сказала я, снимая с плеча походный мешок и опуская его на землю. Пепел тут же взвился лёгким облачком.
Иван, который до этого с хмурым видом ковырял носком сапога обугленный пень, резко выпрямился. На его лице проступило откровенное недоумение.
– Что значит «останешься»? Ведьма, ты в своём уме? Здесь же ничего нет! Только смерть и пепел. Нам нужно выследить эту огненную тварь, а не лагерь на пепелище разбивать.
– Я не буду её выслеживать, – я упрямо мотнула головой. – Я сделаю так, чтобы она сама меня нашла.
«Ой, всё!
– тут же заверещал в голове Шишок, который с брезгливостью отряхивал свои тонкие лапки от серой пыли. –
Ната, только не говори, что у тебя созрел очередной гениальный план! Мои нервы этого не вынесут! Может, просто уйдём отсюда по-хорошему? Тут даже мыши не бегают, какой уж там фундук! Это совершенно бесперспективное место с точки зрения продовольственной безопасности!»
Иван поморщился, явно услышав мысленный писк моего фамильяра, и в упор посмотрел на меня своим тяжёлым взглядом.
– Что ты задумала?
– Увидишь, – коротко бросила я и пошла к центру выжженной поляны.
Когда-то здесь, наверное, было очень красиво. Рос густой лес, цвели цветы. Теперь от всего этого великолепия не осталось и следа. Я села прямо в пепел, скрестив ноги. Холодная пыль тут же пропитала штаны, но мне было всё равно. Иван замер в нескольких шагах, напряжённый, как струна, готовый в любой момент кинуться на мою защиту.
Я положила ладони на пепел. Он был холодным и мёртвым. Абсолютно пустым. Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться. Я не собиралась творить что-то из ничего. Я хотела заставить эту землю вспомнить какой она была до того, как сюда пришёл огонь.
Моя сила потекла из кончиков пальцев. Не огненным шаром, не ледяным ветром. Она была похожа на тихий-тихий шёпот. Она просачивалась сквозь пепел, уходила вглубь, к корням, которые ещё не забыли, что такое жизнь. Я не приказывала. Я просила. Уговаривала и будила.
«Ты не пепел, – шептала я мысленно, вкладывая в эти слова всю свою волю. – Ты земля. Тёплая, чёрная, живая. Ты просто уснула, а не умерла. Просыпайся же».
Сначала ничего не получалось. Я лишь чувствовала, как утекают силы, будто вода в сухой песок. Голова пошла кругом от напряжения, перед глазами поплыли тёмные пятна. Но я упрямо продолжала. Я вливала в эту мёртвую землю всё тепло, что было во мне, все свои воспоминания о лете, о зелёной траве и запахе цветов.
И вдруг я почувствовала это. Лёгкую, едва заметную ответную дрожь. Пепел под моими пальцами перестал быть ледяным. Он чуть-чуть потеплел. А потом… потом я увидела это даже сквозь закрытые веки.
Прямо из серого праха, в паре сантиметров от моей руки, пробился крошечный, почти прозрачный зелёный росток. За ним ещё один. И ещё. Они тянулись к хмурому небу так отчаянно и упрямо, что у меня к горлу подкатил ком. Я распахнула глаза.
Картина была просто невероятной. Вокруг меня, на несколько метров, серая пустыня оживала. Пепел на глазах темнел, превращаясь во влажный, жирный чернозём. Из него, словно по волшебству, лезли сотни, тысячи тоненьких зелёных былинок. Я видела, как разворачивают свои мохнатые кулачки молодые папоротники, как проклёвываются семена деревьев, сумевшие пережить пожар глубоко в земле.
Рядом раздался сдавленный вздох. Это был Иван. Я обернулась. Он стоял с широко раскрытыми глазами, и его обычная хмурая маска сползла с лица, уступив место чистому изумлению. Он смотрел то на меня, то на зелёный островок жизни, что рос посреди мёртвого леса, и, кажется, просто не верил своим глазам.
«Ого…
– только и смог пискнуть Шишок. –
Зелень! Настоящая! Ната, да ты колдунья! Тут же скоро ягоды пойдут! А может, и орешник вырастет! Забираю свои слова обратно, это лучший план на свете! Самый гениальный из всех гениальных планов!»
Но я знала, что это только начало. Я почувствовала её раньше, чем увидела. Воздух вдруг стал сухим и горячим, будто кто-то распахнул дверцу огромной печи. В сером небе вспыхнула ослепительная золотая точка. Она стремительно росла, приближалась, и вот уже всё вокруг залило дрожащим, раскалённым светом.
Иван глухо зарычал и одним прыжком оказался рядом, заслоняя меня своим огромным телом. А я просто подняла голову.
Она была прекрасна и ужасна. Огромная птица, целиком сотканная из живого огня, зависла прямо над нами. Каждое её перо было отдельным языком пламени, а глаза горели, как два солнца. От неё шёл такой жар, что воздух вокруг плавился и дрожал. Она сделала круг, и под ней тут же вспыхнула и почернела трава, которую я только что с таким трудом вернула к жизни.
Жар-Птица. Она прилетела.
Она была удивлена и я чувствовала её глухое раздражение. Кто-то посмел испортить её творение. Кто-то пришёл на её пепелище и начал наводить здесь свои порядки.
Я мягко оттолкнула Ивана.
– Всё в порядке. Не бойся.
Я поднялась на ноги и посмотрела прямо в горящие глаза птицы. Страха не было. Только странное, острое понимание. Я видела перед собой не чудовище, а капризного, одинокого и очень сильного ребёнка, который не знает других игр, кроме разрушения.
«Ты,
– раздался в моей голове голос, похожий на треск сухих поленьев в костре. –
Ты зачем чинишь?»
Мысль была простой, почти детской. В ней не было злобы, лишь искреннее недоумение.
– Потому что я так умею, – ответила я вслух, зная, что она поймёт. – А ты умеешь только ломать. И тебе, наверное, очень скучно.
Огненная птица склонила голову набок. Кажется, я попала в точку.
– Я предлагаю сделку, – продолжила я, чувствуя, как быстро забилось сердце. Сейчас или никогда. – Я знаю, что ты скучаешь по своей любимой роще у Медвежьей скалы. Ты любила сидеть на старом дубе и смотреть на закат. Но однажды ты заигралась и случайно сожгла её. И теперь тебе негде сидеть.
Птица издала звук, похожий на горестный вздох пламени. В моей голове тут же возникла картинка: прекрасная роща, залитая солнцем, и огромное, уродливое чёрное пятно посреди неё. Я угадала.