Страница 48 из 49
– У соседей дом сгорел, – произнес в спину сыну, – начисто. Даже машина их и баня. Пешком до дороги топали, последнее барахло на себе тащили.
– Давно? – промычал Денис с набитым ртом.
– Да уж дней десять как, – пояснил отец. – Праздник у них был, фейерверки запускали. Я так понял, что им деньги немаленькие откуда-то свалились, вот они и праздновали. И доигрались. Пожарные только к вечеру приехали, акт составили. От дома одни головешки остались. И собачка у них пропала, – отчим сел напротив, положил руки на стол.
Туда им дорога.
С едой было покончено, Денис сунулся мыть посуду, но отец обошелся без его помощи.
– Спать иди, – отшил он сына, – завтра разберемся.
Денис мыкался за его спиной. Надо поговорить, надо все объяснить, все рассказать и самому узнать многое, но отец не желал его слушать.
– Завтра, – отрезал он, – кому сказал, – вот и весь разговор.
Денис нашел в коридоре покрытую засохшей грязью сумку, открыл ее и вытащил тяжелый пакет. Глаза уже слипались, руки не слушались, но это дело до завтра подождать не может, он должен сделать это сегодня. Немедленно, сейчас. Вернулся в кухню, положил пакет на стол. Отец обернулся и замер с мокрой тарелкой в руках.
– Я тебе за квартиру должен, – Денис кивнул на стопки купюр в прозрачном пакете, – здесь на новую должно хватить. Я не считал…
– Кому сказано – утром, – рыкнул отец, словно увидел в дневнике сына «двойку», и швырнул на стол клетчатое полотенце. Пакет пропал под пестрой тряпкой, Денис поплелся в комнату и рухнул ничком на диван. Полежал так с минуту, прислушиваясь к звукам дома. Вот отец выключил воду, погасил в кухне свет и плетется по коридору в соседнюю комнату.
– Где вы меня похоронили? – Шаги затихли, что-то скрипнуло негромко, и отец оказался рядом. Сел на стул, кашлянул. Денис поднял голову и тронул пальцем заклеенную бровь.
– На кладбище, где ж еще, – услышал он слова отца, – там же, где и Вику. И Пашку. Он через неделю после ее похорон в реанимации умер.
– Я не знал…
Отец поднялся, поправил на окне занавеску и заговорил еле слышно:
– Менты за мной приехали, в морг повезли. Там три трупа на столах, сильно обгоревшие. Цепочку еще рядом нашли, вроде ты ее покупал, продавщица в ювелирном салоне и цепочку запомнила, и тебя описала. Цепочку рядом с тем, кто на кухне лежал, подобрали. Ну я вроде как в нем тебя и опознал. Потом протокол и все остальное. Друзья тех еще приходили, спрашивали, что я знаю, что видел. И менты то же самое, по лесу тут бегали, двоих нашли, их зверье обглодать успело. Еще двоих долго искали, но так и не нашли. Мне и деньги предлагали, и убить обещали.
Денис смотрел в потолок. По белой поверхности скользили черные размытые тени, сон пропал, остался только тихий голос и это шевеление над головой.
– Кто это был?
Денис не сразу понял, что отец задал ему вопрос, потом сообразил и ответил:
– Серега из соседней квартиры. Он у меня часто ночевал, его жена домой не пускала. За пьянку.
– Повезло тебе, – тон отца стал обычным, ровным и чуточку недовольным, – что его никто искать не стал. И тебя тоже.
– Повезло, – согласился Денис, – еще как. Спасибо.
Отец ответил не сразу. Помолчал, а потом произнес негромко:
– Да не мне спасибо. Я же сразу все понял, когда ты уехал на той машине. Пожар, трупы – это декорации. Повезло, что экспертизу ДНК назначили, но провести не смогли. Образцов не нашли. Родных по крови у тебя нет, детей наделать не успел, а та девчонка от первого брака – не твоя.
Отец осекся и умолк, Денис изучал потолок. Все правильно он сказал – образцов нет, не с кем сравнивать. И в прошлом пусто, и в настоящем, и в будущем. «Помрешь, и от тебя ничего не останется», – мелькнула мысль и быстренько убралась куда подальше. Нет, все равно надо уезжать отсюда, подальше от своей собственной могилы, и не только от нее. Нельзя отца подставлять, он и так за эти месяцы достаточно нахлебался.
– Поминки устроили, все, как положено, – рассказывал отец. – На них опять друзья тех, кого ты в болоте и на переезде положил, приходили, про тебя спрашивали.
– Что сказал? – просто так спросил Денис.
– Свидетельство о твоей смерти показал, – отозвался отец, – и тебе могу показать, если хочешь.
«Не хочу», – он перевернулся на бок, закрыл глаза. Есть еще много вопросов, очень много, но их действительно лучше оставить до утра. Слишком долгий был день, словно целую жизнь за него прожил и состарился лет на десять.
– Утром, – пробормотал Денис непослушными губами, – утром покажешь.
– Ладно, – отец поднялся на ноги, направился к двери. – А потом все ушли, и полицаи, и волки. И больше никто к нам не приходил. Спи, – дверь за ним закрылась, тихонько скрипнул пол в соседней комнате.
Окончательно Денис пришел в себя только поздним вечером, умылся и снова улегся на диван. Есть не хотелось, спать тоже. Одолевали мысли и свежие воспоминания, не давали заснуть, рвали сердце. И мешали думать о завтра, а до него оставалось всего ничего.
– И куда ты поедешь? – в сотый раз спрашивал отец. – Куда? Кому ты там нужен? Здесь твое место, оставайся, выкрутимся как-нибудь. Никто ничего не докажет, все в могилах давно. А кто выжил – больше сюда не сунутся. И деньги есть, – достал он последний козырь.
– Это твое, – ответил Денис, и старик умолк.
Прошла еще одна ночь, за ней наступил мутный бледный день, но новостей он не принес. Просто так сидеть в доме было невыносимо, Денис вышел на крыльцо, сел на ступени и уставился на остатки обгоревших бревен за забором. И сидел так, вдыхал запах мокрого снега с еле уловимой примесью гари, пока не раздались за спиной шаги. Отец остановился на крыльце, и в воздухе появился новый запах – табачного дыма.
– Ты вроде бросил, – не оборачиваясь, произнес Денис.
Отец не ответил, докурил и бросил окурок в железную банку, сошел со ступени и остановился напротив.
– Голову подними, – он двумя пальцами подцепил Дениса за подбородок и пристально осмотрел лицо сына. Денис мотнул головой, но его держали крепко, пальцы отчима сдавили кожу над кадыком.
– Справедливости захотел? – негромко спросил отец. – Ну и как она тебе, справедливость? На вид, на вкус, запах и цвет? Понравилась? Доволен?
Денис дернулся назад, но отец сильнее сжал пальцы, а взгляд серо-зеленых глаз из-под очков пригвоздил к ступеньке.
– Ты тоже людей убивал, – сдавленно отозвался Денис, – и в Африке, и за речкой…