Страница 37 из 49
Врет, зараза, глазища трезвые, огромные. И водка ее не берет, как и его, впрочем. С ним-то все понятно, а у нее что? Может, и правда мамаша с отчимом так допекли, что лучше под колесами машины помереть, чем с родными жить? Но она права, пора заканчивать. Сегодня им ничего не грозит, хотели бы пристрелить – давно бы момент урвали. Кто бы это мог быть, интересно? Люди Барби? Аслана? Кто-то третий? Скорее, первое. Главный эсбэшник, или как он там правильно называется, наверное, очень зол. Ведь помимо «грибников» за Денисом еще много грехов водится: и удачный шантаж, и деньги, и Нострадамус этот недоделанный. Или все-таки Аслан? Понял, что ошибся, и пустил волков по следу «курьера», а те и рады стараться. Нет, не он, морды у тех, в магазине и в машине, чисто рязанские были. Значит, Барби, больше некому. Точно некому.
Денис добрался до дивана, свалился ничком и заснул почти мгновенно. Слышал, как приходила Лена, садилась рядом, держала за руку и говорила что-то. Тихо говорила, то ли просила о чем-то, то ли предостерегала. Потом легла рядом, обняла за плечи, а он даже головы повернуть не смог, промычал что-то в ответ и отрубился. В себя пришел глубокой ночью, сел, помотал гудящей головой. Рядом пусто, в квартире тихо, слышно, как капает в ванной вода. Посидел еще, соображая, где находится и что происходит, спустил ноги на пол и прислушался. По-прежнему тишина, доносятся через плотно закрытые окна гудки машин, где-то наверху стукнула дверь, раздались торопливые шаги по ступенькам в подъезде. Поднялся, обошел комнату, постоял у окна. Ну куда она подевалась, что за шутки… Показалось на мгновение, что в квартире он совсем один, за стеной в кухне пусто, в ванной и в туалете тоже никого. Прислушался и снова плюхнулся на спину, услышав за дверью кухни негромкий стук – здесь она, куда денется…
В темноте что-то зашуршало негромко, словно проползла по песку змея, потом скрип, треск и грохот. Денис ринулся в кухню, нашарил на стене выключатель, хлопнул по нему ладонью. Хватило двух секунд, чтобы понять, что происходит. Он рухнул на колени и подполз к батарее, схватил Лену за плечи, положил на пол и разорвал остатки петли на ее шее. Кожу рассекала жуткая багровая полоса, Лену трясло, ее дыхание прерывалось, сменялось хрипом, стонами и плачем.
– Дура, – бормотал Денис, – какая же ты дура… Ты что творишь?! – он отшвырнул прочь остатки пояска от пестрого халата, вгляделся в синюшное лицо девушки. Сжал ее дрожащие руки в своих ладонях, заставил повернуть голову. Глаза открыты, смотрит в потолок и тяжело дышит широко открытым ртом. И снова хрипит, кашляет, до спазмов, до рвоты. Денис потащил ее в туалет и ждал, пока все закончится. Отнес в ванную, помог умыться и уложил на диван. И кое-как прибрался на кухне: вернул на крюк под потолком снятый Леной плоский плафон, подмел пол и выкинул в ведро обрывок махровой тряпки. Китайская дрянь не выдержала веса девушки и оборвалась, когда та выбила из-под себя табуретку. И ведь это не спонтанное решение – готовилась, выжидала…
– Зачем? – он сел рядом и смотрел на бледное лицо девушки. – Зачем, спрашиваю? Только это мне скажи, и все, больше ничего не надо. Что я тебе сделал? Сюрприз готовила, чтобы я утром тебя нашел? Спасибо, я оценил. Зачем?
Говорить ей было тяжело, прокушенный язык и онемевшие губы не слушались. Она пыталась сказать ему что-то, но из горла вырывались только шипение и хрип, в глазах появились слезы. Денис подошел к окну и уставился в темный двор. Ни черта не видать, даже если их и пасут до сих пор, шпикам тоже несладко. В стекло бьются снежинки, уже не красивые, большие и пушистые, а мелкие, колючие, верные предвестники близкой зимы. И зима будет долгой, а он так и не решил, что ему делать дальше.
– Не ты, ты ни при чем. Не бросай меня, пожалуйста. – Диван тихо скрипнул, и Денис обернулся. Лена закуталась в одеяло и сидела на кровати, кашляла натужно. Отдышалась и повторила: – Пожалуйста… Ты уходишь, я одна, мне страшно. Не бросай… Я умру без тебя.
А кто при чем? Ладно, проехали. Оклемалась, и слава богу. Хороший халат попался, гнилой, сам расползается на нитки, только потяни. Надо завтра выкинуть его к чертовой матери, а ей купить новый. И еще кое-что из одежды в дорогу.
– Не брошу, не реви, – Денис снова отвернулся к окну, – вместе уедем, можешь собираться. Я куплю нам билеты и скажу, что тебе делать. Завтра я уйду ненадолго, потом вернусь и все тебе объясню. Слышишь меня?
Она слышала, мотнула растрепанной гривой и повалилась на диван, отвернулась к стене. Денис лег рядом и все прислушивался к ее дыханию. Прошло минут сорок, пока она затихла и засопела тихонько, свернувшись, как ежик, под одеялом. А он почти до самого утра так и смотрел в потолок, снова и снова прокручивал в голове мигом созревший план. Трудность пока он видел только одну – у обоих не было документов. Но эту проблему легко решить, были бы деньги.