Страница 35 из 49
Денис обернулся. Высокий, крепкий, весь в черном, позади торчал оскаленный волк, щурил глаза и неприятно хрустел пальцами. Кто-то рванул за рукав, Денис даже не успел рассмотреть толком, кто. Кинули, как щенка, к стене, обыскали, завели руки за спину и потащили лицом вниз, не дав сказать ни слова. Персонал сделал вид, что ничего не видит, прислуга в ресторанной униформе дружно отвернулась. Мелькали перед глазами ступеньки, потом пол стал ровным, пошла плитка, и за высоким порогом ее сменил вытоптанный цветастый ковер. Раздался женский смех, звон и стук тонких каблуков – мимо прошла девушка в черных облегающих джинсах и на шпильках. За ней торопилась вторая, в светлых туфлях и колготках в сеточку. Легкий цветочный запах духов исчез вслед за ними, Дениса рванули за ворот, заставляя выпрямиться.
Этот кабинет был просторным, но темным и прокуренным, в воздухе висел густой запах марихуаны и дорогих сигарет, дым клубился в свете двух неярких ламп под потолком. Тарелки, блюда, пустые и полные, стаканы, рюмки, недоеденное мясо, водка, вино, коньяк, заляпанная скатерть – он рассмотрел все, прежде чем увидел Аслана. Тот развалился на низком диване – высокий, ростом с Дениса или выше, здоровый, жирный, молодой, еще нет и сорока, заросший щетиной по самые глаза. Отхлебнул из рюмки и потянулся к виноградной грозди. На гостя не смотрел, жевал смачно, сглотнул и произнес что-то на чужом языке. Дениса подтолкнули к столу, на винное пятно упали «корочки» консультанта Васина.
– Забери, – врастяжку потребовал Аслан, – я тебе не вахтер.
«Корочки» вернулись в карман, Денис не двигался и не сводил с волка глаз. Тот продолжал жевать и подпевал в такт дерганой рваной музыке, тряс башкой и щелкал пальцами. Денис по-прежнему молчал и даже не обернулся, когда за спиной негромко хлопнула дверь. Чувствовал, что это пока не все, его убьют, но не здесь и не сейчас, у него еще будет время. А пока Аслан играет с ним в свои волчьи игры – правил нет, побеждает сильнейший. Это только первый раунд, смотрины, но первый ход сделали волки, мяч переходит на их сторону.
– Хозяину передашь, что девка его жива, цела, никто ее пальцем не трогал. Но это пока. У тебя осталась неделя. Не отдашь деньги и убийцу моих людей – я ее сам использую, потом ребятам своим отдам. Им надоели московские шлюхи, свежатинки хотят, – за спиной дружно загоготали. Судя по голосам, было там человека три, не меньше.
Денис не оборачивался, смотрел только на Аслана. Тот пролил коньяк на белую рубашку, потер пальцами пятно и повторил:
– Деньги и того человека. Приведешь живым – девку не тронут, а мертвого мне не надо.
– Хорошо, я понял, – проговорил Денис, – деньги ты получишь. Но тот человек – он умер, никто не умеет воскрешать мертвых.
– Ваш бог умел, – осклабился Аслан, – попросите его хорошенько, помолитесь, принесите жертву. И отдайте мне его, живого. Он не умер, не сгорел, он жив и прячется где-то. Я знаю, как плачут по мертвым, видел, и не раз. А его отец и женщина – они не так вели себя на похоронах, не плакали. Словно хоронили чужого, а не мужа и сына.
«У меня нет ни жены, ни детей. И родители мне не родные, по мне никто не заплачет», – вместо этого Денис произнес другое:
– Наш бог умер, а мы не умеем поднимать мертвецов из могил. Забери деньги и отпусти ребенка.
– Мне плевать, – отозвался Аслан, – ищите его, у вас неделя. Если велено что-то передать – говори, я скажу это девчонке. И еще, пусть отец не звонит ей больше, скажешь – я приказал.
На стол рядом с грязной тарелкой лег крестик из красного золота на короткой тяжелой цепочке. Аслан впервые посмотрел на Дениса, подцепил цепочку кончиком ножа, поднес к глазам.
– Передай Ире, скажи, что от отца. – Крестик покачивался, жемчужины поблескивали в тусклом свете низких ламп под широкими плафонами. Аслан качнул ножом, стряхнул цепочку с подвеской себе в ладонь, сжал кулак и пробормотал что-то на своем языке.
Дениса дернули за куртку и вытолкали из зала в длинный коридор.
– Пошел, – заржали в спину, дверь за ним захлопнулась.
Он двинулся вдоль кирпичных стен на шум голосов и музыку. Отойти в сторону пришлось только один раз – навстречу ему топали девицы, одна в узких джинсах и короткой майке, вторая – в открытом платье. Осмотрели его с головы до ног, одна усмехнулась, вторая задрала нос. И зацокали каблуками к двери в конце коридора, скрылись за ней, выпустив наружу клубок сизого, сладко пахнущего дурью дыма.
Домой Денис вернулся за полночь, от «Золотой рыбки» до съемного жилья шел пешком. Прокручивал в голове все, что успел увидеть, услышать и запомнить. Сам он Иру найти не сможет, как еще рассчитывал сегодняшним утром. Вся надежда была на этого Елкина, но подвел, зараза. Карту он не смог нарисовать, подключиться… Вот люди деньги зарабатывают – обзавидуешься. Где справедливость, если за ложный звонок о теракте светит тюрьма, а за предсказание конца света или еще какой-либо хрени – денежки… Но что делать, что? Люди Аслана приняли его за курьера Барби, и теперь они знают друг друга в лицо. Это усложняет и упрощает дело: Денис знает, в кого стрелять, а Аслан поймет, откуда прилетели пули. Жаль только, умрет волк слишком быстро, свинец для него как милость божья, легкая смерть. Жаль, нет времени хорошенько подготовиться, чтобы получилась не просто бойня, а ритуал, жертвоприношение или казнь. Все будет экспромтом, второпях, грязно и скомканно, как секс с проституткой в заплеванном подъезде.
Лена не спала, неслышно выскользнула из комнаты и остановилась в дверях. Денис разделся, прошел на кухню и потрогал чайник – горячий. Ждала, что ли, – сама есть без него не будет, целый день голодная просидит, но к еде не притронется. В холодильнике из съедобного обнаружились только бутерброды, завернутые в пленку, ровно столько, сколько их было утром.
– Надо в магазин идти, – прошептала Лена, – все закончилось. Можно курицу сварить или рыбу.
– Завтра, – Денис уселся на табуретку, привалился спиной к холодной стене. Лена маячила около холодильника, крутила в пальцах пояс короткого халата. Денис схватил девушку за руку, посадил себе на колени и уткнулся лбом ей в спину.
– Завтра, – повторил он, – завтра схожу, – и принялся распутывать узел на халате.
– Я не могу, – Лена вцепилась в его пальцы, – не могу, не сейчас. Мне в аптеку надо. Сходи со мной.
«Вот черт, – он убрал руки. – Еще не хватало по аптекам с ней ходить, сама разберется. Денег ей дам, и все дела. Нашла время».