Страница 32 из 49
Серые глазища скрылись под ресницами и блеснули вновь. Черт ее знает, может, и не чокнутая. Одета странно, не по погоде, словно из дома за хлебом на минутку выскочила: джинсы, черная водолазка и балетки со стразами. А на улице снег, между прочим, идет, и прекращаться не собирается.
– Возьми, – Денис протянул Лене пятьсот рублей, – купи себе что-нибудь. И домой топай, а то простудишься.
И зашагал, не оглядываясь, прочь. До дома еще минут двадцать ходьбы, можно на метро, но лучше пешком. И шел себе, глядя по сторонам, пока взгляд не упал на зеркальную витрину салона красоты. Что за черт, это еще что? Среди прохожих метрах в десяти от него шла Лена. Придерживает рукой растрепанные волосы и приподнимается на цыпочки, крутит головой во все стороны. И почти бежит к нему, расталкивая прохожих. Больная… Денис пошел дальше и все ускорял шаг. Перебежал на другую сторону улицы, обошел киоск с мороженым и вошел в обувной магазин. Пересек зал и остановился у дальнего края витрины. Лена стояла у входа спиной к дверям, съежившись от холода, но внутрь не заходила. Повернулась рывком, и Денис едва успел отшатнуться, отошел к середине зала. Что ей надо, чего привязалась, как собачонка?
В магазине, к счастью, оказалось несколько выходов, Денис выскочил из последнего, ближайшего к углу, и почти побежал по улице к дому. Пять минут, семь, десять – он украдкой оглянулся. Идет, зараза, взгляд его перехватила и глазки опустила, а сама дрожит от холода, даже отсюда видно. Черт с ней, пусть дрожит, лишь бы отвязалась. До дома идти всего ничего, не тащить же ее за собой, надо удирать.
Удрать не получилось, Лена шла следом как приклеенная, умудрилась не потеряться и в метро. Вбежала в соседний вагон, протолкалась к окну и прилипла к нему, смотрела так, что стало не по себе. «Что ей надо?» – Любопытство переросло в злость. Она мешала ему, раздражала, хотелось заорать на нее прямо посреди вагона, толкнуть, выкинуть из дверей. В горле появился холодный скользкий комок, Денис прикусил губу и вышел из вагона. На эскалаторе обернулся с надеждой – нет, вон она, зараза, тащится следом. Спряталась за спину мрачного мужика в красной куртке, видна только каштановая макушка. Надо заканчивать эту карусель, уже поздно, а завтра полно дел.
Пятачок у метро они миновали синхронно, просочились через толпу у палаток и двинули к домам. Денис шел, не оглядываясь, считал шаги, смотрел на освещенные окна девятиэтажек. Раз, два, три – он обернулся и шагнул навстречу девушке, схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.
– Чего тебе надо? Чего привязалась ко мне? Отвали, поняла? Или я тебя черным теткам сдам, они тебе мозги вправят. Катись отсюда на хрен! – прошептал он Лене в лицо и оттолкнул ее.
– Хорошо, извини, – она попятилась к бордюру, наступила в лужу, но даже не заметила этого, – прости, пожалуйста. Я уйду.
«Наконец-то», – Денис отвернулся и направился к дому. Но сделать успел только несколько шагов, за спиной раздался звон, грохот, кто-то вскрикнул тонко, и все это перекрыли гудки машин. «Что за…» – он развернулся и рванул обратно. «Форд» и «Нексия» нежно прижались друг к другу боками, в зад «Форду» въехала набитая маршрутка, из нее уже выскочил водитель и робко выглядывали потрясенные пассажиры. Водители иномарок метались вокруг своих «лошадок», орали друг на друга, зато водитель маршрутки шел точно к цели. Лена сидела на асфальте и рассматривала свои ободранные до крови ладони, глянула на Дениса и отвернулась.
– Сука! – орал маршруточник. – Сука рваная! Глаза разуй, дура! Нажрутся «яги» и под колеса лезут! Я тебе щас добавлю! – он замахнулся, но Лена даже не шевельнулась.
– Тихо, дядя, тихо, – Денис перехватил занесенную для удара руку, – не ори. Девушка плохо себя чувствует, у нее температура. Она в аптеку шла, – увещевал он разгневанного водилу и подталкивал его обратно к маршрутке.
Пассажиры уже пришли в себя, выскочили на проезжую часть и орали, как чайки на рыбном рынке. Денис схватил Лену под мышки, поднял на ноги и потащил прочь с проезжей части. Девушка не сопротивлялась, словно ей было все равно: куда идти, что делать, жить или не жить. Послышался вой машин подъехавших дэпээсников, но Денис уже успел утащить Лену далеко, почти до своего нового дома. Остановился напротив палатки с газетами, снова взял девушку за плечи и посмотрел ей в лицо:
– Что, все так плохо?
Лена кивнула в ответ, но в глаза ему не смотрела, изучала снежную кашу у себя под ногами.
– Очень, – услышал он хриплый шепот.
– Ладно, пошли. Только предупреждаю, это будет тебе дорого стоить. Очень дорого.
Ее история оказалась короткой и липкой, пахло от нее, как от толпы прихожан. Мать Лены долго искала свое женское счастье и наконец обрела его. Счастье поселилось в однокомнатной квартире вместе с женой и падчерицей. Пообвыклось, осмотрелось и решило, что дочка будет поаппетитнее увядающей маман. Дочка долго терпела, примерно полгода, потом не выдержала и пожаловалась. Близкому, как она считала, человеку, матери. Мать пришла в ужас от вероломства дочери, уличила ее в попытке развалить семью и выставила вон. Подруги приютили Лену, но их гостеприимства хватило на неделю. Лена два дня слонялась по городу, пока окончательно не оголодала и не замерзла. Пришлось продать телефон, потом сережки, а потом она поняла, что ей нужна помощь, и пошла в церковь. Что из этого вышло, Денис видел сам.
– Нашла кого о помощи просить, – буркнул он и подал ей самое большое, какое нашел в хозяйстве, полотенце, – иди, отмойся. Заболеешь – лечить тебя не буду.
Денис рассказу ни на грош не поверил – врет девочка от первого до последнего слова. Хотя нет, из церкви ее действительно выкинули, сам видел.
– Не там стояла, не так крестилась, – объяснила она потом.
Все, собственно, с этим понятно. А вот дальше-то что делать? Правду из нее выколачивать бессмысленно, да и незачем – кто она и кто он? Из борделя сбежала, скорее всего, или выгнали за плохие трудовые показатели. Да неважно, оба хороши, оба друг друга стоят. Он ей про себя ничего не рассказывал, а Лена и не спрашивала. И не такая уж она и худая, и грудь нашлась, и задница не подкачала – не мешало бы побольше, но ничего, сойдет.
И лечил ее, еще как лечил, два дня сиделкой проработал. Уже «скорую» вызывать хотел, сам испугался, когда градусник под сорок показал. Но ничего, разобрались.
Денис сразу установил правила игры:
– Сидишь дома и в мои дела не лезешь. Увижу пьяной или обколотой – выкину.