Страница 6 из 68
Внешне это почти незаметно. Но внутри возвращается способность жить не только тем, что может случиться, но и тем, что действительно происходит перед ним.
...Никому не дано заранее привести следующий день в порядок. Но человеку дано другое: не позволить неизвестности говорить за него, не принять чужой страх за собственную мысль и не отдать хаосу право решать, кем он станет.
Он может не знать, что принесет завтрашний день, и все же знать, перед Кем стоит сегодня.
.
За окном уже совсем стемнело. Они сидели в сумерках, молодой и старый, и молчали.
И в этой тишине не было ответа на все вопросы. Но, может быть, человеку и не всегда нужен ответ на все сразу.
Иногда ему достаточно снова увидеть границу между тем, что ему дано знать, и тем, чего он не знает; между собственным сердцем и страхом, который пришел извне; между шумом мира и тихим присутствием Бога.
.
+
3. МИР, КОТОРЫМ МЫ НЕ УПРАВЛЯЕМ
.
”Не заботьтесь о завтрашнем дне”.
Мф. 6:34
.
Озабоченный Савватий пришел к старому игумену Зосиме вечером. В последние дни он все чаще замечал за собой одно и то же: пока было хоть что-нибудь, что можно сделать, он делал. Звонил, проверял, уточнял, предупреждал, искал сведения о близких, думал о дороге, о запасах, о том, что будет, если исчезнет связь, если помощь не придет, если завтра окажется хуже сегодняшнего дня. Но когда все возможное было сделано, тревога не уходила. Казалось, что за пределами сделанного оставалось еще что-то, что он обязан был удержать, хотя он уже не понимал, что именно.
.
– Отец игумен, почему после того, как все сделал, все равно не отпускает? Проверил, позвонил, предупредил, приготовил все, что мог, – а внутри все равно будто надо еще что-то сделать, иначе случится беда.
.
– Потому что тебе мало сделать свое, – улыбнулся Зосима. – Тебе хочется еще знать, что после этого все будет хорошо...
Вот этого знания человеку и не дано. Делать то, что можешь, – правильно. А вот требовать, чтобы после твоего правильного поступка жизнь обязательно пошла по твоему желанию, – уже другое.
Человек часто сам не замечает, как начинает жить с таким условием: если я все сделал правильно, со мной должно случиться то, чего я хочу. Принял меры – значит, близкий должен остаться жив. Предупредил – значит, беда не должна прийти. Помолился – значит, Господь должен сохранить то, о чем я прошу. Получается странная вещь: человек вроде бы обращается к Богу, но в глубине души хочет не Бога, а гарантии от Бога.
.
– А как понять границу? Пока речь о чужой жизни, все время кажется: если я остановился, значит, не сделал всего возможного. Как узнать, что я исполнил свой долг, а не просто сдался?
.
– Есть одна простая мера, – ответил Зосима. – Делай то, что тебе поручено, а не то, чего тебе не дано.
Врач лечит больного, но не держит в руках его жизнь. Мать бережет ребенка, но не может прожить за него всю жизнь. Человек предупреждает близкого об опасности, но не может заставить его услышать. Священник говорит правду, молится и остается рядом, но не может вложить веру в чужое сердце. В каждом деле есть место, где твоя рука заканчивается...
...Мы часто путаем ответственность с властью, – продолжил Зосима. – Если мне поручено дело, я отвечаю за то, как его исполняю. Но это еще не значит, что мне поручен его конец. Человек может отвечать за свой поступок, но не может отвечать за весь мир после него. А нам все хочется именно этого: не просто исполнить свой долг, а получить от жизни расписку, что теперь ничего плохого не случится.
.
– А с близкими еще труднее. Иногда человек говорит: ”Я просто хочу его спасти”, – и уже не замечает, что начинает решать за другого, куда ему идти, что делать, с кем говорить. Где заканчивается любовь и начинается желание держать человека в своих руках?
.
– Любовь хочет добра другому, – сказал Зосима. – А власть хочет, чтобы другой делал по-твоему. Только иногда они надевают одно и то же лицо, и тогда человеку трудно их различить.
Можно очень заботиться о человеке и все-таки начать им владеть. Можно так бояться за близкого, что перестать слышать его самого. Любовь может предупредить, остановить, поставить границу, иногда сказать твердое ”нет”. Но она не получает права распоряжаться чужой душой. Даже если мы очень любим человека, он остается человеком перед Богом, а не нашей собственностью.
.
– А если обстоятельства уже так сильно изменили человека, что он говорит: ”Я теперь такой, потому что со мной это случилось”? Что в человеке остается свободным, когда он уже не может изменить саму беду?
.
– Остается то, что важнее самой беды: возможность решить, кем тебе стать. Бог создал человека по Своему образу. Не частью Себя, нет. Человек не Бог. Но в нем есть разум, свобода, способность любить, различать добро и зло, отвечать за себя и обращаться к Творцу. Вот это в человеке очень дорого.
...Грех может все это затемнить. Человек может так долго жить против Бога, что перестанет замечать, куда идет. Но все-таки остается возможность повернуть. Поэтому я бы спрашивал не только: ”Что с тобой произошло?” Я бы еще спросил: ”Кем ты станешь после того, что с тобой произошло?”
.
– Но ведь не всякий человек может сам решить, кем стать. Иногда после пережитого человек уже не похож на себя. Разве беда не может все-таки сломать эту свободу?
.
– Может сильно ранить. Может искалечить жизнь. Может оставить в нем такую боль, которую человек сам не сумеет вынести. Поэтому не надо говорить человеку: ”Сам реши и все преодолей”. Это неправда.
Но беда не должна получить последнее слово о человеке. Иногда ему нужна помощь другого, иногда годы, иногда слезы, иногда молитва, иногда просто чье-то присутствие рядом. А внутри все равно остается место, где человек может обратиться к Богу и сказать: ”Господи, я не знаю, что со мной будет, но не дай мне стать хуже от того, что со мной случилось”.
Вот это место нельзя презирать. С него иногда и начинается возвращение человека к самому себе.
.
– Если я не знаю, чем все закончится, на что мне опираться сейчас? Как выбрать правильно, если ни опыт, ни расчет, ни чужие советы не могут обещать, что мой выбор приведет к доброму исходу?
.
– На заповедь.
...Заповедь не рассказывает тебе, что будет завтра, – продолжил Зосима. – Она говорит, как жить сегодня, когда завтра тебе не открыто. ”Не убивай”. ”Не лги”. ”Не кради”. ”Не предавай”. ”Не пожелай чужого”. ”Почитай отца и мать”. Не ставь на место Бога то, чему сам поклоняешься. Слова простые, а прожить их трудно. Человек всю жизнь учится им не изменять.
Заповедь не говорит: ”Сделай это – и все закончится хорошо”. Она говорит: ”Как бы ни сложилось, не переступай этой черты”. Потому что можно спасти положение и потерять душу. Можно добиться своего и стать хуже. Можно выиграть спор и потерять человека.
.
– Значит, заповедь не обещает человеку, что Бог устроит обстоятельства так, как ему нужно?
.
– Нет. Бог не нанимался исполнять наши условия.
...Мы иногда молимся именно так: ”Господи, я все сделаю правильно, только Ты сделай потом так, как мне надо”. А Господь отвечает не всегда тем, чего мы просим. Иногда потому, что мы просим о том, чего сами не понимаем. Иногда потому, что нам вообще не дано знать, куда приведет сегодняшний день.
Заповедь нужна не для того, чтобы управлять Богом. Она нужна, чтобы в неизвестности не потерять человека в себе. Ты не знаешь, что будет. Но незнание будущего еще не означает, что тебе все позволено.