Грехи улиц: Власть

Они не были прописаны на бумаге, не висели на стенах судов, их не зачитывали прокуроры или копы, но ты либо жил по ним, либо однажды собирал собственные зубы с асфальта.

Помимо законов, здесь существовала чёткая иерархия.

В нормальном мире на вершине стояли те, у кого были деньги, власть, адвокаты и связи. Здесь — тот, кто умел управлять страхом. Тот, кто был связан с тенью, криминалом и болью и одним словом мог либо уничтожить, либо подчинить.

В районе процветали кланы, банды и всевозможные группировки. Свои лидеры, свои войны, свои сделки. И, как бы парадоксально это ни звучало, порядок здесь держали мы.

Не чёртовы копы, чиновники или какие-то внешние силы. Мы — Кайден, я, Крис и Итан. Четверо парней из старого заброшенного дома на окраине. Те, кто вырос на улицах, пропитанных кровью и холодом. Те, кто больше не боялся боли, потому что когда-то пережил её в полной мере.

Нас называли королями улиц не потому, что мы просили, а потому, что заслужили.

Мы не носили корон, но каждый наш шаг по району отдавался эхом — улица знала нас в лицо. Уважение было нашим товаром, и мы не делились им с каждым, кто его просил. Мы не делали исключений, потому что иначе здесь было нельзя.

Один из базовых законов Дорчестера звучал просто: кто первый увидел, тот и забрал.

Работало это почти по-детски: тебе дали игрушку — теперь она твоя. Хочешь делиться — твоё дело. Но если кто-то попытается отнять её без спроса — готовься к драке.

Только вместо игрушек здесь были территории, деньги, репутация. И люди. Иногда — девушки.

Когда Фест первым заметил Эмбер — всё. По местным понятиям метка была поставлена. Он увидел её первым, он выбрал её, а значит, никто другой не имел права вмешиваться. Нравилось это кому-то или нет — всем было плевать. Кем бы ты ни был и как бы дерзко себя ни вёл, закон улиц стоял выше личных желаний.

Но, твою мать, всё изменилось, когда Эмбер появилась в районе и Кайден с какого-то хрена решил вмешаться. Он полез во всё это так, будто, блять, забыл, как работают правила. Будто не был одним из тех, кто сам эти правила устанавливал.

— Какого хрена ты полез в это?

— Потому что я могу, блять.

— Фест был первым. Формально Эмбер была в его руках. И он, чёрт возьми, мог сделать с ней всё, что угодно.

Никто не понимал. Не понимал, зачем Кайдену понадобилось вмешиваться.

Но у меня было предположение.

Возможно, это были остатки человечности. Та самая хрупкая искра, которую он годами прятал под слоями грязи, крови и ярости.

Кайден — не человек. Не совсем. Он — зверь. Хищник, привыкший рвать, а не спасать. Ломать, а не защищать. И, судя по всему, Эмбер разбудила в нём что-то, чего даже мы не понимали. Возможно, в ней было что-то такое, что цепляло слишком глубоко. Что рвало изнутри и, блять, заставляло даже зверя на мгновение вспомнить, что когда-то он был человеком.

Всего на секунду. Миг, когда зверь забывает, что он зверь, и позволяет себе поверить, что способен быть кем-то большим.

Но, справедливости ради, всё это было его слабостью. Его промахом. Его грёбаным «не смог пройти мимо». И именно она — хрупкая девчонка с испуганными глазами — стала той точкой, после которой всё начало меняться.

Я вспомнил её в больнице. Как она начала терять сознание, а я успел подхватить её прежде, чем она рухнула на пол. Как она вцепилась в мою шею и посмотрела мне в глаза. Как спустя несколько часов уснула у меня на плече.

Удивительно, какую бурю могла вызвать одна девчонка.

Во мне.

В каждом из нас.

И как бы отчаянно мы ни убеждали себя, что она ничего не значит, что через пару дней мы даже не вспомним её имя, — это уже было ложью.

Сидя на диване, я прокручивал в голове, чем всё это могло закончиться.

Убить Феста? Легко.

Проблема была не в том, чтобы убрать его, а в том, чтобы сделать это с максимальной выгодой для нас, а не просто превратить его в очередной труп, который можно выбросить за порог.

Я знал, как уничтожать людей. Но сейчас нам требовалось нечто большее, чем просто ликвидация угрозы. Нужно было заставить Феста сгнить на глазах у всех. Отнять у него то, на чём держалась его власть, а потом наблюдать, как рушится всё остальное. И если в конце он сам начнёт молить нас о смерти — значит, всё прошло как надо.

Итан лениво потянулся и оторвался от компьютера.

— И? Что мы планируем делать с этим ублюдком? — спросил он, переводя взгляд на нас. — Убить его?

— Это будет то же самое, что открыто бросить вызов всему району, — ответил я.

Крис, лежавший на диване напротив, закатил глаза.

— А если бы он тогда убил меня, это не считалось бы вызовом? — бросил он. — Я бы не отказался поставить Феста на колени, заставить извиниться, а потом прострелить ему голову.

— Тебе в больнице адреналин вкололи? Или заодно ещё один шприц смелости?

— А в чём я не прав? Этот ублюдок должен гнить на кладбище, — продолжал Крис, как всегда оставаясь при своём. — Хотя нет. На кладбищах хоронят людей хотя бы из какого-то уважения. Он даже этого не заслуживает. Я бы закопал его где-нибудь на окраине, как паршивую собаку.

Я снова посмотрел на него, подбирая слова. Мне было всё равно, кто из нас начнёт первым, но я точно знал одно: простая месть ничего не решит.

Итан усмехнулся и перевёл взгляд на Кайдена.

— Кайден? Что скажешь?

Кайден всегда был чуть спокойнее, чуть рассудительнее нас — и при этом гораздо жёстче, чем мы все вместе взятые. Он молча сделал последнюю глубокую затяжку и спустился с подоконника.

— Убить его — банально и слишком просто, — начал он, поочерёдно посмотрев на каждого из нас. — Если мы просто прикончим Феста, это не даст нам ничего, кроме бессмысленной мести. Нужно другое. Уничтожить его так, чтобы он сам начал просить смерти. Чтобы каждый день чувствовал, что может сдохнуть в любую секунду, а потом дошёл до состояния, когда ему уже будет всё равно.

— Варианты? — спросил Итан.

— Что Фесту дороже всего?

— Ничего, — ответил я, поймав взгляд Кайдена. — У него нет ни души, ни сердца. Его волнуют только деньги, власть и всё то грязное дерьмо, на котором он держит половину района.

— Вот именно. Значит, ударим по тому, на чём держится его власть.

Крис не удержался от смешка:

— Предлагаешь отобрать у него половину Дорчестера?

— Его главное связующее звено — Ашер, — продолжил Кайден, проигнорировав шутку. — Именно через него проходят нужные люди, деньги и договорённости. Без Ашера у Феста не было бы и половины того влияния, которое есть сейчас.