Страница 41 из 46
— Клара. — Тянется через стол. Накрывает мою руку. Ладонь горячая, шершавая. — Это единственный способ. Завтра барон с головорезами. Как граф и муж — смогу противостоять законно. Выходи за меня.
Вот так. Без прелюдий. Без кольца в коробочке. «Выходи за меня» — как «передай соль».
— Отто..
— Знаю. — Сжимает руку. — Неромантично. Практично. Но.. — голос срывается, откашливается. — Давно хочу. С того дня, когда увидел тебя в сером платье. Босую. С мукой на носу. Ты командовала детьми, как генерал, и гладила Лили по голове одновременно. Подумал тогда — вот она. Просто сказать не хватало.. чего-то.
Смотрю на наши руки. Его — большая, загорелая, мозоли, шрамы от искр. Моя — бледная, земля под ногтями.
— Мне подумать надо.
— Конечно. — Убирает руку. Сразу холодно. — В кузнице буду. С Томасом ворота укрепляем.
Встаёт. Уходит. Половицы скрипят.
Сижу. Смотрю на пустое место. На пятно от его локтя на столе.
* * *
В сад. Ноги сами несут.
Розы. Белые. Цветут, хотя октябрь. Хотя не должны. Трогаю лепестки — холодные, влажные. Пахнут летом.
— Это безумие, — говорю им вслух. Голос странный в тишине. — Замуж за человека, которого две недели знаю. В чужом теле. В чужом мире. Я даже год здешний не знаю. Страну. Религию.
Молчат. Качаются на ветру.
— Но люблю его. Кажется. — Смеюсь. Истерично немного. — Откуда мне знать, что такое любовь? В прошлой жизни — Дима из бухгалтерии, два месяца, тоска зелёная. Шеф-повар из конкурентов, полгода, ярко и больно. Не любовь. А тут..
Закрываю глаза.
Его лицо. Карие глаза с искорками. Ямочка, когда улыбается. Руки — как молот держит, как детей гладит, как моей щеки касается.
Как читал сказку. Как встал между нами и толпой. Как сказал «моя жена» — не собственность в голосе. Гордость. Защита.
— Ладно. — Открываю глаза. — Будь что будет.
Розы молчат. Но вроде одобряют.
* * *
В кузницу.
Стук молота издалека — ритмичный. Звон-звон-звон, пауза, звон.
Томас и Отто работают. Молча. Синхронно. Молоты вверх-вниз, будто танец. Искры от наковальни — золотой дождь. Пахнет железом, дымом, потом.
— Отто.
Оборачиваются оба. Лица красные, мокрые.
— Томас, оставь нас.
Смотрит на меня. На Отто. Понимает. Кивает, выходит.
— Согласна.
Молот падает. Гулко, в земляной пол.
— Правда?
— Но по-настоящему. — Шаг к нему. Ещё шаг. — Не бумажка для закона. Не просто защита. Хочу семью. Настоящую.
— Клара.. — Шаг навстречу. Берёт моё лицо в ладони. На больших пальцах копоть — остаётся на щеках. Чёрные полосы. Боевая раскраска. — Для меня всегда было настоящим. С первого дня.
Целует.
Не осторожно. Глубоко. Отчаянно. Будто боится — передумаю. Губы сухие, обветренные. Щетина колется. Пахнет дымом, металлом, почему-то мятой.
Идеально. Именно так.
— Когда? — Отстраняюсь. Голова кругом, губы горят.
— Сегодня. Сейчас. — Серьёзно, без улыбки. — Пока не поздно. Чтобы завтра — законно. Чтобы никто не придрался.
Сегодня. Через час. Свадьба.
Господи. Что я делаю?
* * *
Тео — за отцом Бенедиктом. Старик у Вилли остановился, недалеко.
— Зачем церковное? — спрашиваю. Нервы звенят. Руки не находят места — то передник теребят, то косу. — Может, просто объявим?
— Нужно официальное. Запись в книге, подпись, печать. Иначе барон оспорит.
Логично. Расчётливо. Правильно.
Час. Отец Бенедикт на осле. Слезает кряхтя, но глаза блестят.
— Любовь не ждёт, — говорит вместо приветствия. — И замку семья нужна. Давно. Идёмте.
Но сначала — ужин. Настаиваю. Хотя внутри всё кричит: быстрее, пока не передумала, пока страх не победил.
Обычный ужин. Похлёбка — густая, с луком, с травами от Лили. Хлеб — вчерашний, но поджаренный с маслом, хрустит. Молоко с мёдом от стариков.
Дети едят молча. Поглядывают. Чувствуют. Тесса рот открывает — Марта пинает под столом. Три раза.
После. Младшие клюют носами над пустыми мисками.
— Дети. Мы с графом Отто хотим сказать..
— Поженитесь! — Тесса взрывается. — Знала! Знала-знала! Он на вас смотрит, как Страж на мясо! Глаза голодные, хвостом виляет!
Все смотрят. Вопрос в глазах. Надежда. Страх.
— Да, — говорит Отто. — Если не против.
— За! — Томас, рука вверх. — Полностью! Абсолютно!
— И я! — Марта.
— И мы! — близняшки хором.
— Страж его любит, — тихо говорит Лили. — Плохих не любит.
Все руки вверх. Даже малыши машут — не понимают, но не отстают.
— Решено. — Улыбаюсь. Дрожит улыбка, но настоящая. — Сегодня вечером. Все приглашены.
— А платье⁈ — Тесса подскакивает. — Белое нужно! И фата! И..
— Тесса. — Марта, рука на плечо. — Потом красивое. Сейчас — главное.
Тринадцать лет. А понимает больше меня.
* * *
Часовня.
Холодно. Камни ночь держат. Изо рта — пар. Свечей четыре, по углам. Тени пляшут на стенах. Витраж — днём красивый, сейчас чёрная дыра.
Я в синем платье. В том самом, в котором сегодня в огороде. Пятна от земли застирала, но видно, если знать. Волосы распущены, Лили воткнула за ухо белую розу из сада. Лепестки холодят висок.
Отто в той же рубашке. Пятно ржавчины на рукаве. Копоть на щеке — не сказала стереть. Пусть. Настоящее.
Дети полукругом. Томас и Марта впереди — свидетели. Серьёзные. Тео держит малышей. Тесса подпрыгивает. Роза уже плачет — молча, слёзы по щекам.
Страж у двери. Зелёные глаза следят.
— Дорогие мои, — начинает отец Бенедикт. Голос тихий, не похож на обычное ворчание. — Собрались в непростой час. Времена тяжёлые, но любовь..
— Можно короче? — шёпот Тессы на всю часовню. — Писать хочу!
Фырканье. Ещё. И смеёмся — все, тихо, ладонями рты зажимаем. Даже отец Бенедикт улыбается, морщины складываются по-доброму.
— Хорошо, юная леди. Короче. — Откашливается. — Оттомар фон Штайнберг. Берёшь Клару в жёны? Любить, защищать, в болезни и здравии?
— Да. — Голос хриплый. Держит мои руки — дрожат. — Беру. Клянусь.
— Клара фон Райнхардт. Берёшь Оттомара в мужья? Обещаешь..
— Да, — перебиваю. — Да, беру, клянусь, всё — да.
Тесса хмыкает. Марта смотрит укоризненно. Отец Бенедикт кивает.
— Кольца?
Отто лезет в карман. Достаёт.
Дыхание перехватывает.
Железные. Простые. Грубые, неровные, следы молота видны. Металл тёмный, матовый. Никакого блеска.
— Прости. — Не смотрит в глаза. — Золота не было. Времени не было. Просто взял железо и..
— Идеальные.
Потому что сам. Своими руками. Этой ночью, пока я спала. Выковал обручальные кольца.
Надеваем друг другу. Металл тёплый — не от огня. От его рук. Садится плотно, тяжело. Настоящее.