Страница 34 из 46
Отто садится на скамью — тяжело, устало, будто все тридцать лет жизни навалились разом. Достает из кармана жилета маленький предмет, кладет на стол. Гвоздь. Но не простой — выкованный в форме розы, каждый лепесток проработан с ювелирной точностью.
— Это первая вещь, которую я сделал сам. Мне было восемь. Учитель сказал — уродство, выбрось. Отец сказал — позор семьи. А старый кузнец Ганс, царство ему небесное, сказал — красиво, мальчик. Из тебя выйдет мастер. — Отто улыбается углом рта. — Я храню этот гвоздь двадцать три года. Он напоминает, кто я на самом деле.
Томас молчит долго, разглядывает гвоздь-розу. Потом протягивает руку:
— Ладно. Я.. я понимаю. Но больше не врите.
— Обещаю. — Отто пожимает его руку крепко, как равному. — Никакой больше лжи. Даже во спасение.
После того, как я читаю письма вслух, кухня снова погружается в тишину. Но это другая тишина — плотная, тяжелая, как грозовая туча.
— Три дня, — наконец произносит Марта, и голос у неё глухой, будто из-под воды. — У нас есть три дня.
— У нас есть три дня, — поправляет Отто. — Мы что-нибудь придумаем. Я привезу документы о королевской грамоте — отец Бенедикт уже работает в архивах. Найдем доказательства о долгах барона. И самое главное — оформим право убежища.
— Отто.. зачем вы это делаете? — спрашиваю, глядя на его усталое лицо. — Рискуете репутацией, ссоритесь с влиятельными людьми, тратите время и деньги..
— Вы правда не знаете? — Он смотрит на меня так, что внутри все переворачивается.
Знаю. Конечно, знаю. Но боюсь поверить.
Вечером, после дня хлопот и приготовлений, сижу в библиотеке. Страж лежит у моих ног, иногда вздыхает во сне — видимо, снятся собачьи сны про погони и добычу. Листаю хроники приюта — страницы шуршат под пальцами, как сухие листья.
«Год 1745. Госпожа Маргарет вышла замуж за кузнеца Йохана вопреки всем запретам. Епископ грозил отлучением, семья отреклась, соседи шептались за спиной. Но замок защитил их. В день венчания все розы в саду расцвели — белые как снег, в январе, прямо из-под сугробов. Вода в колодце запела — да, именно запела, тонким хрустальным голосом. А дети.. дети построили живую арку из переплетенных рук, и каждый светился изнутри, как маленькая свеча. С тех пор никто не смел тронуть приют. Потому что все поняли — здесь живет чудо. Настоящее чудо. И горе тому, кто попытается его разрушить.»
Закрываю книгу, прижимаю к груди. Пахнет от неё старой бумагой, временем и надеждой.
История повторяется. Смотрительница и кузнец. Только теперь кузнец оказался графом. Но закончится ли все так же хорошо?
За окном начинает моросить дождь. Мелкий, осенний, холодный. Капли стучат по стеклу, как пальцы — будто кто-то просится внутрь. Будто сам замок шепчет: справимся. Вместе справимся. Как справлялись до нас. Как будут справляться после.
Остается два дня и три ночи.
Господи, дай нам сил.