Страница 5 из 13
Глава 5
Настя
Я просыпаюсь за десять минут до будильника, хотя спала всего четыре часа. Глаза слипаются, тело ноет после вчерашней тренировки, но я всё равно встаю. Потому что знаю: если сейчас не встану, то потом будет ещё тяжелее. Включаю свет в крошечной комнате - лампочка мигает, как всегда, - и иду к зеркалу. Смотрю на себя. Лицо осунулось, под глазами тени, но талия уже чуть тоньше. Не сильно, но заметно. Это мотивирует. Я быстро умываюсь холодной водой, собираю волосы в хвост, надеваю те же легинсы и футболку. Они уже пахнут потом и стиральным порошком, но мне всё равно. Главное - прийти к открытию.
Зал открывается в семь. Я прихожу в шесть пятьдесят пять. Дверь ещё заперта, но охранник уже внутри - машет мне рукой, впускает. Внутри тихо, только гудят кондиционеры и где-то вдалеке кто-то включает музыку. Я иду прямо к беговым дорожкам, ставлю воду, начинаю разминку. Сердце стучит от предвкушения. Не от страха - от того, что знаю: через десять минут придут они.
Лёша появляется первым. Улыбается ещё с порога, машет рукой, как будто мы знакомы сто лет.
- Доброе утро, наша звезда. Уже греешь мотор?
Я киваю, улыбаюсь в ответ. Усталость отступает, когда вижу его. Потом приходит Марат - молча кивает, но взгляд тёплый. Мы начинаем тренировку без лишних слов. Сегодня Марат поставил больше приседаний и становой, Лёша шутит, когда я начинаю задыхаться на последнем подходе
- Ещё два, и я лично разрешу тебе съесть кусок пиццы. Маленький. Без сыра.
Я фыркаю, но делаю. Потому что с ними всё получается легче. Тренировки стали ритуалом.
Каждое утро: приходить первой, ждать их, работать до дрожи в ногах, потом растяжка, разговоры, смех. Они не давят, не сюсюкают. Просто рядом. И это странно - потому что я привыкла быть одна. С шестнадцати лет.
Я вспоминаю это, когда лежу на коврике в растяжке, а Марат поправляет мою ногу, чтобы я лучше тянула бедро. Вспоминаю маму - как она сидела на кухне с бутылкой дешёвого вина, глаза красные, голос дрожащий: «Настя, ты же понимаешь, папа опять... нам нужны деньги».
Папа. Он и сейчас где-то там, пьёт, исчезает на недели, потом возвращается с пустыми карманами и обещаниями. Вика - сестрёнка - ещё маленькая, ей десять. Она смотрит на меня большими глазами и спрашивает: «Когда мама перестанет плакать?» Я не знаю, что ответить.
Поэтому просто обнимаю её и иду на работу. С шестнадцати лет - курьер, официантка, уборщица, что угодно. Лишь бы у Вики были новые тетради, а у мамы - хоть иногда трезвые дни. Я не жалуюсь. Просто живу так. Привыкла.
После тренировки Лёша предлагает подвезти меня. Я сначала отказываюсь - привычка не садиться в чужие машины, -- но он настаивает мягко:
На улице дождь начинается. Не хочу, чтобы ты промокла и потом кашляла на съёмке.
Я соглашаюсь. Садимся в его чёрный кроссовер - внутри пахнет кожей и кофе. Он включает тихую музыку, не спрашивает ничего. Едем молча. Когда сворачиваем в мой район - серые панельки, разбитый асфальт, мусорные баки у подъезда, - я напрягаюсь. Жду комментария. Жду, что он скажет что-то вроде «ну и дыра» или «как ты здесь живёшь». Но он молчит. Просто останавливается у моего подъезда, включает аварийку и смотрит на меня спокойно.
- Завтра в то же время?
Я киваю. Горло сжимается от чего-то тёплого. Он не комментирует. Не жалеет вслух. Просто принимает. И это почему-то важнее любых слов. - Спасибо, - говорю я тихо.
Он улыбается уголком губ.
- До завтра, чемпионка.
Я выхожу под мелкий дождь, поднимаюсь по лестнице. В кармане вибрирует телефон. Мама.
Отвечаю, уже зная, что услышу.
- Настя, доченька... нам опять... папа вчера... электричество отключат послезавтра. Ты же поможешь? Вике нужны ботинки, осень же..
Голос усталый, виноватый, но я слышу в нём привычную нотку манипуляции. Я закрываю глаза, прислоняюсь лбом к холодной стене подьезда.
Сколько?
Три тысячи хотя бы... пожалуйста.
Я молчу секунду. Потом открываю приложение банка. После тренировки и еды в кафе у меня осталось четыре с половиной. Перевожу три. Остаётся полторы тысячи на неделю. На еду, проезд, всё.
Перевела.Спасибо, солнышко. Ты у нас самая лучшая...
Я сбрасываю. Не дослушиваю. Захожу в квартиру. Холодильник почти пуст: полпачки творога, яйцо, кусок хлеба. Я смотрю на это и понимаю - сегодня не поем. Не потому что диета. Потому что не хватило после перевода. Горло сжимается, но слёз нет. Я давно их выплакала.
Сажусь на табуретку, обхватываю себя руками. Вспоминаю сегодняшнюю тренировку: как Лёша подбадривал, как Марат молча подавал мне бутылку воды, как они оба смотрели на меня не с жалостью, а с уважением. Вспоминаю, как Лёша не сказал ни слова про мой район. И внутри становится чуть теплее.
Я встаю, наливаю воду в стакан, пью медленно. Ложусь на свою узкую кровать. Тело гудит от усталости, желудок сводит, но я закрываю глаза и думаю не о голоде. Думаю о завтра. О том, что снова приду к открытию. Снова увижу их. Снова почувствую, что не одна тяну этот груз.
Я не жалуюсь. Просто живу так. Но теперь, кажется, стало чуть легче. Потому что есть утро, зал и двое мужчин, которые не требуют ничего взамен. Пока.