Страница 4 из 13
Глава 4
Марат
Я стою v входа в зал. когла она появляется ровно в семь тоидцать - как вчеоа договаривались. Настя. Имя я узнал только сегодня утром, когда Лёша небрежно бросил его в разговоре, будто оно уже давно было частью нашей рутины. Она в тех же легинсах, что и вчера, только сегодня футболка другая - серая, с выцветшим принтом, который когда-то был логотипом какого-то бренда. Кроссовки всё те же, немного потрёпанные. Она видит нас сразу, кивает коротко, почти робко, и идёт к нам. В глазах смесь настороженности и решимости. Я замечаю это мгновенно
у меня всегда так: детали цепляются первыми.Доброе утро, - говорит она тихо, но без дрожи в голосе.
Лёша улыбается шире обычного.
- Доброе, чемпионка. Готова к настоящему аду?
Она выдыхает через нос, почти усмехается
Посмотрим.
Я не улыбаюсь. Просто киваю и жестом показываю на беговые дорожки.
Начнём с кардио. Двадцать минут в зоне жиросжигания. Пульс 130-140. Не гони, дыши ровно.
Она занимает дорожку между нами. Я ставлю программу, Лёша включает музыку в наушниках, но один убирает - чтобы слышать её. Мы начинаем одновременно. Я слежу за ней боковым зрением. Шаг у неё неровный сначала, потом выравнивается. Она не жалуется. Ни слова. Только дышит глубже, когда пульс подбирается к верхней границе. Пот выступает на висках, шея краснеет, но она держит темп. Я вижу мозоли на ладонях - не от грифа, не от турника. Грубые, старые, от чего-то другого. От ручной работы. От переноски тяжестей, от мытья посуды, от чего-то, что оставляет следы не в зале, а в жизни. Это цепляет сильнее, чем я ожидал.
После кардио переходим к силовым. Я составил план ночью, когда не спал: приседания с собственным весом, потом с гантелями, румынская тяга, отжимания с колен, планка. Всё просто, но правильно. Техника важнее веса. Лёша страхует её на приседаниях, шутит, когда она начинает дрожать на последнем повторении:
- Ещё три, и я лично куплю тебе мороженое. Без сахара, конечно.
Она фыркает, но делает. Пот льётся по лицу, капли падают на пол. Она вытирает лоб тыльной стороной ладони, оставляя красный след. И ни разу не говорит «не могу». Только сжимает губы и продолжает.
Я замечаю ещё: швы на легинсах расходятся чуть-чуть у колен. Ткань тонкая, дешёвая. Не та, что держит форму после стирки. Но ей всё равно. Она здесь не за внешним видом. Она здесь за целью.
Растяжка в конце. Я показываю, как правильно тянуть квадрицепсы, как открывать грудную клетку. Она повторяет за мной внимательно. Когда я поправляю её руку - чуть касаюсь запястья, - она замирает на секунду. Кожа горячая от тренировки. Я убираю руку медленно, чтобы не спугнуть. Лёша в это время лежит на коврике, тянет спину и бормочет что-то про то, как мы все скобо станем йогами.
Тренировка заканчивается через час сорок. Настя тяжело дышит, но глаза горят. Не от усталости - от того, что сделала больше, чем думала.
- Воды? - спрашиваю я.
Она кивает. Мы идём в кафе при зале - маленькое, светлое, с запахом кофе и свежей выпечки. Лёша заказывает себе протеиновый коктейль и овсянку. Я беру чёрный кофе. Настя подходит к стойке, смотрит в меню и говорит тихо:
- Просто воду, пожалуйста. Без газа.
Я переглядываюсь с Лёшей. Он качает головой, не давая мне сказать первым.
- Э нет, - вмешивается он весело, но твёрдо.
- Голод - не диета. Это саботаж.
Поворачивается к девушке за кассой: - Ей, пожалуйста, куриную грудку на гриле с овощами. Без соуса. И большую бутылку воды.
Настя открывает рот, чтобы возразить, но Лёша поднимает ладонь.
Считай это инвестицией в результат. Ты же не хочешь, чтобы мышцы съедали сами себя?
Она молчит. Садится за столик напротив нас. Когда еда приходит, смотрит на тарелку так, будто не верит, что это для неё. Потом берёт вилку. Ест медленно, аккуратно. Я смотрю, как она жуёт, как глотает, как вытирает губы салфеткой. И внутри что-то сжимается.
Она красивая.
Не в том смысле, в каком бывают модели или девушки из инстаграма. Она красивая по-другому. В её движениях есть что-то настоящее. В том, как она держит спину ровно, даже когда устала. В том, как она не жалуется. В том, как она ест эту курицу, будто боится, что её сейчас отберут. Я не понимаю. Зачем ей худеть? У неё мягкие линии, округлые бедра, грудь, которая красиво поднимается при каждом вдохе. Она не толстая. Она живая. Настоящая. А XS...это же просто цифра на бирке. Зачем втискиваться в чужой размер, если своё тело уже красивое?
Лёша болтает, рассказывает какую-то историю про то, как однажды на спор ел только брокколи неделю. Она слушает, улыбается уголком губ. Но я вижу: она расслабляется. Впервые за всё время, что мы знакомы - а это всего третий день, - в её плечах уходит напряжение. Она пьёт воду маленькими глотками, слушает, как я объясняю про дефицит калорий, про то, что белок нужен, чтобы не терять мышцы, про водный баланс, про то, что голод замедляет метаболизм. Она кивает.
Задаёт вопросы. Тихо, но вдумчиво.
То есть... если я буду есть нормально, а не голодать, вес всё равно уйдёт?Да,отвечаю я. - Только медленнее. Но без срывов и без вреда
Она смотрит на меня долго. В глазах что-то меняется. Не доверие ещё - но его предчувствие.
Как будто она впервые за долгое время слышит, что её тело не враг, а просто тело. И кто-то заботится о нём не потому, что хочет что-то взамен.
Я отпиваю кофе, чтобы скрыть, как смотрю на неё. Потому что задняя мысль есть. Конечно, есть. Она нравится мне. Не просто как симпатичная девушка в зале. Нравится её упрямство. Её молчаливая сила. То, как она не просит помощи, но принимает, когда её дают правильно. Лёша тоже это видит - я знаю его слишком хорошо. Но мы оба молчим об этом. Сейчас главное - она.
Её цель. Её неделя.
Она доедает. Вытирает рот салфеткой. Говорит тихо: - Спасибо. За тренировку. И за... это.
Лёша машет рукой.
- Завтра в то же время. Не опаздывай, чемпионка.
Она кивает. Встаёт. Уходит, чуть прихрамывая от непривычной нагрузки на ноги. Я провожаю её взглядом до двери. И думаю: она не должна худеть. Не ради XS. Не ради денег. Но если она хочет
- мы поможем. Потому что видеть, как она борется, как она растёт прямо на глазах, - это уже что-то большее, чем просто помощь в зале. Я допиваю кофе. Лёша смотрит на меня с усмешкой.
Ты молчишь громче обычного.
Я пожимаю плечами.
- Она не должна голодать.
Он кивает.
Знаю.
Мы оба знаем. И оба понимаем: эта неделя уже не только про её размер. Она про что-то гораздо важнее.