Страница 45 из 55
Глава 18
День стоял душный. Искупавшись после завтрака, Лаки и Майка валялись на траве в тени кленов, растущих у самого берега, и вяло перекидывались ничего не значащими фразами о всяких пустяках. Разговаривать особо не хотелось. Хотелось задремать, положив голову на руку, или лучше на Майкин живот, и пролежать так до вечера, который прогонит палящее солнце за городские башни и принесет с собой хоть немного прохлады.
Лаки подползла поближе к лежащей на спине Майке, положила голову на ее живот и закрыла глаза. Через минуту между ее щекой и Майкиным животом стало горячо и влажно, но Лаки было удобно лежать, и, погрузившись в приятную дремоту, она не обращала на это внимания.
- Жарко! – недовольно проворчала Майка и спихнула с себя голову Лаки. – Клади свою голову на свой живот, если хочешь, чтобы было мягко!
- Вредина! – буркнула Лаки.
Она вновь устроилась подремать на траве и подложила под голову руку. Вскоре мокрой стала рука. Тогда Лаки села на траву, вытерла вспотевшую руку о край своей рубашки и сердито посмотрела на Майку. Майка дремала, положив одну руку на глаза, а другую – на живот. Лаки схватила эту руку и сбросила с живота в траву. Майка вернула ее на прежнее место. Лаки снова сбросила ее в траву. Майка открыла глаза и, выразительно глядя на Лаки, медленно положила руку на живот.
- Тронешь еще раз – получишь на орехи! – прищурившись, предупредила она.
Лаки немедленно спихнула Майкину руку в траву и тут же, не дав Майке подняться, чтобы исполнить свое обещание, бросилась на нее и прижала к земле. Майка завозилась было, но, видимо, посчитав, что шансов высвободиться мало, прекратила сопротивление. А может быть, ей просто не хотелось сражаться в такую жару.
- Вот почему ты такая, Майка? – спросила Лаки, держа Майку за руки.
- Какая такая? – хитро сощурилась Майка.
- Такая! Когда я лежала в лихорадке, и ты думала, что я умру, ты плакала и ревела, и вся твоя веснушчатая мордашка была в слезах и соплях! Значит, все-таки, ты дорожишь мной. Но как только опасность смерти для меня миновала, ты опять стала относиться ко мне, как обычно – драться, царапаться и нахальничать при каждом удобном случае! Неужели, чтобы увидеть твое дружелюбие и заботу, нужно обязательно быть на грани смерти?
- Ой-ой-ой! – сконфужено скривилась Майка, видимо, устыдившись своего сентиментального поведения. – Кто бы говорил про слезы! Сама была вся мокрая и сопливая, когда я провалилась под землю! И ревела ты наверняка в два раза громче меня! А потом опять стала вредничать! Все время норовишь улизнуть, когда надо расставлять сеть! И не хочешь ходить за водой к ручью, когда жарко! Ленивая ящерица! И, кстати, пока я была в том жутко страшном месте под землей, я сама ни капельки не боялась и даже не плакала, понятно тебе? Чего задумалась? Против меня что-нибудь замышляешь?
- Да, действительно, - с какой-то странной интонацией проговорила Лаки и усмехнулась. – Наверное, мы начинаем ценить что-то, лишь потеряв это. По-моему, это неправильно.
Она отпустила Майку и села рядом, рассеянно глядя в траву. Майка вздохнула, приподнялась и положила голову ей на плечо.
- А я думаю, что все хорошо! – сказала она тихо. – Мы можем сколько угодно ссориться и драться из-за всяких глупостей, но все равно останемся друзьями. И ничто не сможет разорвать нашу дружбу. По-моему, это главное.
- Я тоже считаю, что это главное, Майя, - серьезно ответила Лаки. – И если передо мной встанет выбор – всегда самой ходить к ручью или же остаться без такого друга, как ты, то я без колебаний выберу первое.
- А пока такой выбор перед тобой не стоит, можно вредничать и лениться? – поинтересовалась Майка, ехидно глядя Лаки в глаза.
- Наверное! – рассмеялась Лаки.
Майка хотела сказать еще что-то, но вдруг неподвижно замерла с приоткрытым ртом и слегка прикрыла глаза. Лаки не удержалась и, даже предвидя катастрофические последствия своего кощунственного поступка, все-таки щелкнула ее пальцем по носу. Так и не чихнув, Майка бросилась на Лаки. А еще через несколько секунд все было кончено.
- Ах ты, ящерица! – с негодованием крикнула Майка, отплевываясь от травинок, лезущих в рот.
- Почему же ящерица? – рассмеялась Лаки, сидя верхом на Майкиной спине.
- Потому что такая же увертливая и вредная! – объяснила Майка, лежа на земле и предпринимая бесплодные попытки сбросить с себя Лаки. – Сколько раз просила тебя так не делать!
- Ну прости меня, Май! – жалобно проговорила Лаки. – Просто искушение всегда настолько сильное, что я ничего не могу с ним поделать. Я и сама не знаю – почему, но это до безумия приятно – помешать тебе чихнуть!
- Я убью тебя!
- Что ж, я всегда буду рада погибнуть от твоей руки. Только сначала тебе нужно суметь подняться.
Майка даже тихонько взвыла от досады.
- Ладно, - сжалилась над ней Лаки. – Давай я тебя отпущу, и заключим перемирие. Идет?
- Идет! – немного подумав, согласилась Майка.
Лаки выпустила Майкины руки, но как только она это сделала, Майка тут же взбрыкнула и, сбросив с себя Лаки, кинулась на нее, и они, смеясь и визжа, покатились по земле.
- Сдаюсь! – хохотала Лаки, отбиваясь от Майки, хлестающей ее ладонями куда попало. – Ай! Майка! Ах ты, обманщица! Перестань! Ай!
Наконец, устав, они обе раскинулись на траве, глубоко дыша полной грудью и глядя сквозь кленовую листву в высокое светло-голубое небо с белыми перистыми облаками на нем.
- Мир? – дружелюбно предложила Майка, пытаясь заглянуть Лаки в глаза.
- Погоди, сейчас отдышусь, и будет тебе мир! – пообещала Лаки.
Узнав о таком заурядном и непривлекательном варианте развития событий, Майка подползла к Лаки вплотную и стала тереться щекой о ее плечо.
- Бесполезно подлизываться! – многообещающе ухмыляясь, проговорила Лаки, готовясь подняться. – Знаешь, я давно хотела узнать, насколько громко может визжать человек, если скрутить ему руки за спиной и пинать под зад!
Майка не стала дожидаться начала столь увлекательного эксперимента и, сорвавшись с места, бросилась прочь, но, перескочив через невысокий кустарник, внезапно болезненно вскрикнула и остановилась. Задор преследовавшей ее Лаки тотчас же пропал.
- Ты что, Май? – встревожено спросила она, подбежав к Майке.
Майка с жалобным выражением на лице показала длинную и глубокую царапину на руке. Очевидно, на бегу она зацепилась за какую-нибудь острую ветку. Царапина быстро наливалась темно-красной кровью.
- Майя, растяпа!.. – сокрушенно прошептала Лаки, осторожно взяв ее руку. – Ну, что же ты так!..
- Ничего, заживет… - печально вздохнула Майка и слизала кровь языком.
В голову Лаки вдруг пришла мысль о том, что Майка бы не поранилась, если бы она, Лаки, не отвергла бы столь жестоко ее предложение о перемирии.
- Прости меня, Май…
- За что? Это я растяпа…
Сердце Лаки сжалось от чувства вины и сострадания, ей захотелось сделать для Майки хоть что-нибудь хорошее.
- Май, хочешь, пойдем домой? – предложила Лаки сочувственно. – Я тебе яблоко почищу от кожуры, как ты любишь, и порежу на тонкие-тонкие дольки.
- Не стоит из-за этого сидеть дома… - уныло проговорила Майка.
Царапина вновь налилась кровью, и Майка опять слизала ее.
И тогда Лаки вдруг достала из чехла свой нож и на глазах у изумленной Майки порезала им свою руку в том же месте, где Майка поранила и свою.
- Ты что, Лаки?! – с болью в голосе воскликнула Майка, увидев кровоточащий порез. – Зачем?!..