Лаки и Майка. Эпоха заката

Глава 1

Совладав с охватившим ее страхом, Лаки с опаской заглянула в пролет между лестницами, но ничего подозрительного внизу не заметила. Тогда, осторожно касаясь ступеней подошвами ботинок, подбитыми упругой резиной, она стала медленно спускаться, держась как можно ближе к стене.

Конечно, раздавшийся откуда-то снизу стук мог быть вызван растрескиванием старых железобетонных перекрытий, давно уже отживших свой век, или же это вообще был обыкновенный камешек, случайно выскочивший из-под притолоки оконного проема. Но какое-то шестое чувство подсказывало Лаки, что стук был не случайным, и заставляло ее с предельной осторожностью красться по ступеням.

До площадки, на которой она оставила свой рюкзак, оставался всего лишь один этаж, когда снизу донесся новый странный шелестящий звук. И Лаки сразу же узнала этот шелест – так шелестели большие подсохшие листья лесного папоротника, в которые она заворачивала прожаренное на огне мясо кроликов и прочей мелкой живности, которую ей удавалось поймать с помощью ловушек.

От страха на спине у Лаки выступил холодный пот, но невероятным усилием духа она собрала всю свою волю в кулак и, едва дыша, ступила на последнюю лестницу, ведущую прямо на пятидесятый этаж.

И в ту же секунду сердце ее сковал дикий животный ужас, потому что внизу на площадке она увидела человека, сидевшего перед ее оставленным на полу рюкзаком. Человек сидел спиной к Лаки, и ее первым невольным желанием было быстро и осторожно снова подняться наверх, пока ее не увидели, и спрятаться в каком-нибудь темном помещении без окон, забиться в угол, зажмуриться и просидеть так день или даже два, только чтобы этот человек, кто бы он ни был, ушел отсюда. Но это был лишь внезапный панический крик инстинкта самосохранения, и Лаки проявила стойкость и не поддалась ему. Жизнь научила ее тому, что в этом мире нужно драться, для того чтобы жить, и что того, кто убежал и спрятался, всегда могут догнать и найти. И еще жизнь показала Лаки, к счастью для нее, на примерах других людей, что чаще всего в драке побеждает тот, кто нападает первым. И, вспомнив это правило, она крепко сжала рукоять ножа, готовясь в два прыжка преодолеть десяток ступеней, разделявших ее и ее врага, и шагнула вперед.

И в этот момент произошло страшное. Видимо, почувствовав исходящую от Лаки враждебность, а возможно, по какой-то другой причине, человек быстро обернулся и, увидев ее, неподвижно замер. С отчаянием осознав, что момент для неожиданной атаки безвозвратно упущен, Лаки все же бросилась на чужака, сжав нож обеими руками. Но удар пришелся в пустоту. Ее противник с нечеловеческой прытью отскочил в сторону, схватил какую-то длинную палку, лежавшую на полу, и тотчас же повернулся к Лаки, выставив перед собой толстый железный прут и оскалив зубы. Застыв на месте и не слыша ничего, кроме оглушительного биения собственного сердца, Лаки посмотрела в его огромные широко раскрытые глаза, и – вдруг поняла, что перед ней женщина.

Сначала Лаки даже не поверила своим глазам, решив, что ошиблась, но чем дольше она смотрела на чужака, тем больше убеждалась в том, что глаза ее не обманывают.

Последний раз Лаки видела женщин в общине, в которой она жила с самого рождения, это было около четырех лет назад. И когда на их селение напали, спастись удалось лишь ей одной. В своем путешествии Лаки натыкалась иногда на стоянки и небольшие кочевые лагеря других общин и осторожно наблюдала за ними издалека из надежного укрытия. Но в лагерях этих она замечала только темноволосых мужчин и никого больше, и тогда Лаки сразу же понимала, что это банды синеглазых чужаков, враждующих с мирными поселениями, и спешила убраться от них подальше. Женщин она больше не встречала никогда.

Но сейчас, скалясь, шипя и направив в сторону Лаки острый железный прут, перед ней стояла именно женщина. Даже, скорее, девушка, которая была едва ли старше самой Лаки. Вот только внешний вид ее был настолько диким, что сразу же вызывал чувство подсознательного страха. Тело девушки от шеи и до колен было обмотано полосами какой-то грубой материи болотного цвета, рыжие, почти красные волосы доходили едва ли не до бедер, а огромные зеленые глаза горели таким яростным вызовом, что в них было страшно смотреть.

Лаки судорожно перевела дыхание, и в этот момент рыжеволосая бросилась на нее, сделав короткий замах своим шестом и намереваясь попасть Лаки в голову. Лаки отпрянула в сторону. Каким-то чудом ей удалось увернуться, и конец шеста ударился в стену, выбив из нее бетонную крошку. Воспользовавшись этим промахом, Лаки метнулась вперед и нанесла удар ножом в шею своей противницы. Вернее, она попыталась нанести этот удар, но какое-то странное чувство молнией обожгло ее тело и сознание, заставив остановить движение руки в последний момент, и благодаря этому Лаки лишь слегка наколола острием своего ножа кожу под подбородком рыжеволосой девушки. На загорелой шее медленно налилась темно-красная капля и скатилась вниз. Противница Лаки замерла, судорожно глотнула воздух и выпустила железный прут из рук. С глухим стуком он упал на пол. Лаки, не убирая ножа от ее шеи, но и не делая больше никаких движений, как завороженная глядела в большие зеленые глаза, так же пристально смотрящие на нее с опаской и ожиданием.

И вдруг рыжеволосая девушка сорвалась с места, отскочила назад, и, молниеносно развернувшись на ходу, понеслась прочь, скрывшись во тьме коридора, ведущего к той самой комнате, где Лаки выглядывала из окна перед тем, как поднялась на крышу.

- Стой! – крикнула ей вслед Лаки и, посчитав, что теперь преимущество на ее стороне, бросилась в погоню.

Она почти миновала длинный темный коридор и уже увидела впереди свет из комнаты с окнами, как вдруг кто-то, неразличимый во мраке, словно выскочив из стены, сбил ее с ног. Нож отлетел куда-то в сторону. Лаки вместе со своей противницей покатилась по полу, вцепившись пальцами в ее мягкое упругое тело и больно обдирая о бетон локти и колени. Сердце ее бешено стучало от страха и горькой обиды на то, что обезоруженный противник подловил ее, как неопытного ребенка, и теперь все шансы на успех в этой драке зависят только от ее собственной силы и ловкости. И всем своим существом Лаки чувствовала, что преимущество в этих качествах сейчас явно не на ее стороне. Она отчаянно сопротивлялась, но положение ее было крайне невыгодным и рыжеволосая дикарка вырывалась из любого ее захвата и постепенно сама обездвиживала Лаки, подминая ее под себя. Лежа спиной на колючем выщербленном бетоне, Лаки ощущала у самого уха напряженное прерывистое дыхание. Руки ее были зажаты, и она уже едва могла сопротивляться. Вдобавок, Лаки ничего не видела, так как на глаза ей падала непроницаемая копна тяжелых волос. И внезапно на щеке она почувствовала что-то теплое и мокрое и догадалась, что это кровь из ранки на шее девушки. И тогда, не теряя больше не секунды, Лаки собрала последние, уже покидающие ее силы, вскинула голову и наугад вонзила свои зубы в нежную и податливую кожу на шее своей противницы. В тот же миг рыжеволосая девушка пронзительно взвизгнула и стремительно отскочила на несколько шагов в сторону, очутившись в залитой светом комнате. И неожиданно Лаки, которая еще не успела толком ничего рассмотреть и оценить ситуацию, и лишь инстинктивно вскочила на ноги, готовясь вновь вступить в бой, услышала второй испуганный возглас и почти одновременно с ним – тяжелый грохот, сотрясший стены здания, и увидела, что там, где только что стояла дикарка, больше никого нет, а в полу на этом месте появилась огромная дыра. Тогда Лаки осторожно приблизилась к ее краю и заглянула вниз. Она понимала, что падение на пол нижнего этажа не может причинить какого-либо серьезного вреда, и ожидала увидеть, своего врага целым и невредимым. Но она ошиблась. Пола на этаже ниже не было вообще, и на этаже, который был еще ниже – тоже. Через образовавшуюся дыру было видно, что межэтажные перекрытия под комнатой провалились на нескольких этажах, и того, кто упал бы в эту пропасть, наверняка ждала неминуемая и, если не быстрая, то медленная и мучительная смерть. Но рыжеволосая девушка сумела избежать этой жуткой участи. Она висела над пропастью, ухватившись за длинный железный прут, торчащий из обломанной бетонной плиты. Прут согнулся под ее тяжестью, но держался достаточно крепко. Он был слишком тонок для того, чтобы взобраться по нему наверх, и все, что оставалось несчастной – держаться за него обеими руками, изо всех сил сжав побелевшие от напряжения пальцы. И, поглядев на эти пальцы, Лаки сразу же догадалась, что долго она не продержится – медленно, но неумолимо, небольшими рывками ладони ее соскальзывали с ржавого металла. И еще Лаки вдруг совершенно ясно поняла одно – через несколько секунд ей уже не хватит длины ее собственной руки, чтобы дотянуться до руки девушки.