Страница 7 из 12
– Пока к ней не вернется память или пока у нас не будет достаточно оснований для ареста и судебного преследования без ее показаний.
– А если она не захочет давать показания? – возразил он. При этих словах я округлила глаза.
Кора повернулась ко мне:
– Разумеется, это твой выбор. Ты не обязана этого делать, но твой рассказ о случившемся поможет вынести обвинительный приговор.
Я откинула голову назад и посмотрела на Спенсера, который наблюдал за мной полными сочувствия и грусти глазами. Он был самым близким другом Айзека. Они оба больше походили на братьев, чем на друзей. Должно быть, ему так же больно, как и мне.
– Я бы сделала все, чтобы восстановить справедливость в связи со смертью моего брата.
– Вот и славно.
На лице Спенсера появилась легкая улыбка, но она тут же исчезла, когда он повернулся к Коре.
– Обеспечить ее безопасность – наша первоочередная задача.
Эмметт повысил голос:
– Если убийца считает, что Бриэль ничего не помнит, это может сыграть нам на руку.
– Возможно, он уже давно исчез, – добавил Спенсер, не сводя с меня глаз.
– Какое это имеет значение? Он убил Айзека, и мы понятия не имеем, кто это, – сказала я, чувствуя себя потерянной. Я повернулась к Коре, разрушив момент. – Ладно. Пусть никто ничего не рассказывает. Я хочу, чтобы тот, кто так поступил со мной и Айзеком, за все заплатил.
Девушка похлопала меня по плечу:
– Если что-нибудь вспомнишь, пожалуйста, дай нам знать. Но мы тоже не сидим сложа руки, полиция делает все, что в ее силах.
После этого Кора уходит.
Я обращаюсь ко всем собравшимся:
– Когда состоятся похороны?
– Через два дня, – отвечает Холден. – Думаю, к тому времени ты будешь готова к выписке. Если не считать потери памяти, ты быстро поправляешься.
– Верно. Мы это выяснили.
Эмметт схватил меня за руку:
– Все пройдет, Бри. Я действительно в это верю.
– Сейчас вся моя жизнь – полная бессмыслица! Ты это понимаешь? Сейчас ты шериф Роуз-Каньона, но последнее, что помню я, – как прощалась с тобой в аэропорту перед твоим отправлением на службу. – Я смотрю в потолок, ненавидя себя. – Можешь хотя бы сказать мне, какое сегодня число?
Спенсер ответил.
Я закрыла глаза, сосредоточившись на дате. Я помню, когда закончила аспирантуру, и… Боже мой, прошло почти три года.
Мое дыхание учащается, и я смотрю на собравшихся:
– Но…
– Знаю, – понимающе произнес Холден. – Знаю, что пропало много времени.
– Мое сердце разбито, – призналась я. – Меня саму словно разбили на части.
– Вовсе нет, – поспешно возразил Спенсер.
Хотелось бы мне в это верить.
– Значит, будет, когда увижу тело своего брата в гробу. Особенно зная, что ни черта не помню. Что я могла спасти его! Что я уже ничего не могу исправить!
По щекам потекли слезы, и Эмметт сжал мою ладонь:
– Твой брат никогда бы не стал тебя винить.
– Зато я виню себя!
Неважно, что бы сделал Айзек. Он мертв, и я была рядом, когда это случилось. Все ответы скрыты в моей голове. Я видела этого человека. Я была там, но не могу вспомнить. Возможно, мне даже известна причина произошедшего. Убийца может быть кем угодно, но как бы глубоко я ни копалась в черной дыре своего мозга, там пусто. У меня миллион вопросов. Почему меня пощадили? Почему этот человек не убил и меня тоже? Все это не имеет смысла.
Я повернулась к Холдену:
– Сколько это будет продолжаться? Когда ко мне вернется память?
– Мне бы очень хотелось, чтобы на этот вопрос был однозначный ответ. Учитывая тип полученной тобой черепно-мозговой травмы, лучшее, что мы можем сделать, – это терпеливо ждать. Я действительно верю, что память вернется, ты должна позволить ей восстановиться.
– Откуда ты знаешь?
– Я не знаю наверняка, но ни один из анализов не указывает на долговременные неврологические повреждения. Твоя речь не пострадала. Ты можешь ходить, у тебя нет никаких проблем с мелкой моторикой, и долговременная память, похоже, тоже не пострадала. Вот почему я верю, что ты вернешь утерянные воспоминания. Просто это может занять некоторое время.
– И все думают, что лучший план – держать меня в неведении?
Я задаю этот вопрос всем присутствующим в комнате, но смотрю прямо на свою мать, которая кивает, хотя в уголках ее глаз собираются слезы.
Эмметт первым нарушает молчание:
– Даже представить не могу, как все это, должно быть, тебя расстраивает, но Кора права. Если мы повлияем на одно воспоминание, что тогда?
Меня бросает в жар, пока я пытаюсь переварить эти слова. Это уже перебор. Все это, черт возьми, слишком.
Холден подходит ко мне:
– Бриэль, я хочу, чтобы ты закрыла глаза и сделала медленный, глубокий вдох. Вспомни, что я говорил об исцелении: мы должны делать все, что в наших силах, чтобы сохранять спокойствие.
Невозможно оставаться спокойной. Ничто в данной ситуации не позволяет этого сделать. Я сойду с ума. Я посмотрела на собравшихся, не в силах контролировать свои эмоции.
– Я не знаю, замужем ли я и есть ли у меня дети. И вообще, я еще работаю в Молодежном центре? Мы с Генри по-прежнему вместе? Должны быть, верно? Мы были… в последний раз, когда я… – В голове вихрем проносятся вопросы. Я смотрю Спенсеру прямо в глаза и спрашиваю: – Кто я теперь?
– Та же девушка, какой была всегда. Веселая, добрая, любящая и умная. Ты храбрая, и, хотя мы все знаем, как ты напугана, ты найдешь дорогу назад.
Мне хочется плакать, потому что это самое приятное из того, что он мне когда-либо говорил. Я жду шутку о том, как я его раздражаю, но ее не последовало.
Эмметт откашлялся:
– Можешь ли ты вспомнить хоть что-нибудь после того, как устроилась на работу?
Я отрицательно качаю головой:
– Лишь какие-то яркие бессмысленные вспышки, но не могу ни за что зацепиться.
– Ничего не может быть бессмысленным. – Голос Холдена звучит успокаивающе. – Расскажи нам, что ты видишь. Может быть, если облечешь образы в слова, это поможет тебе вспомнить.
Я раздраженно вздыхаю, но он врач и знает лучше.
– Помню запах дыма, но не от костра, а от сигары, трубки или чего-то еще. Я как будто чувствую его на вкус. Не могу это объяснить, он будто на языке. Я ведь не курю, верно? Не могла же я внезапно начать курить сигары?
Эмметт рассмеялся:
– Насколько мне известно, нет.
Спенсер покачал головой:
– Как будто ты вдохнула дым или съела что-то с таким вкусом?
Я на секунду задумалась:
– Нет, это больше похоже на привкус, но это не было… Не знаю. Бессмыслица какая-то.
Холден положил ладонь мне на плечо:
– Все хорошо, Бри. Это значит, что не все потеряно.