Обреченность

Я встала, и Ник тоже поднялся и потянулся, будто хотел остановить. Рука бессильно повисла в воздухе, а Ник смотрел на меня так, словно провожал на войну – отчаянно и печально.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Отец бы тебя принял.

— Передай ему, что у меня все хорошо. Мне жаль, что я не могу его поддержать сейчас, когда король болен, но, может быть, его утешит, что у меня все хорошо.

Я вышла из кафе, не чуя ног. Реальность покрылась туманом, и я очнулась в машине, даже не помня, как прошла через парковку.

Машина не хотела заводиться, и я саданула по рулю ладонями. Келли умерла из-за меня. Джереми чуть не стал инвалидом. Все мои друзья и знакомые ходят по лезвию бритвы из-за меня. Я закричала и дернула руль. Мотор, наконец, завелся, и с визгом шин машина выехала с парковки.

Портленд не примет меня обратно, ведь я сделала ему слишком больно, когда убежала, гонимая страхом. Все места, в которых я жила с Келли, были временными пристанищами – вереницей убежищ для укрытия от холода и дождя. Я могла бы обрести дом в Сан-Франциско, но странные повороты судьбы грозят лишить меня и этого. Путь из неизвестности в никуда на старой машине посреди пустого шоссе – все, чем отныне будет наполнена моя жизнь. И я буду вечно ездить кругами вокруг мест, в которые не могу вернуться.

* * *

Я возвращалась в Сан-Франциско. Если меня ищут, то лучше пусть найдут, чем начнут угрожать или вредить моим друзьям и знакомым. Я бы свернулась клубочком рядом с Чарли и выслушала его совет – что делать дальше, но снова боялась сделать хуже, рассказав все как есть. Но есть еще сделка с генералом. Как быть с ней, если бизнесом Таннера он мне больше не пригрозит? Разоблачит меня? Сдаст Виктору? А мне снова бежать, оставив хаос позади? Чарли просил, чтобы я училась оставаться, и я старалась изо всех сил.

«Паутина» ожила, когда я отошла от разговора с Ником, хотя руки на руле все еще дрожали. Ночная жизнь Реддинга наполнила ее связями. Они задышали, рисуя перед глазами узор из светящихся нитей и ярких точек. Перед поворотом в городок на светофоре стояли машины: я видела каждого пассажира-точку в них так четко, словно смотрела сверху, хотя между нами было ярдов двести, – если сосредоточиться, можно рассмотреть каждого.

Машина слева просигналила. Я чуть не съехала на соседнюю полосу, увлекшись «паутиной». Испуг ее разрушил, осталась только тошнота от резкой потери связей. «Паутина» снова проявилась парой миль дальше. Чарли говорил, что я все время ожидаю нападения и во всем вижу угрозу. Похоже, он прав: следом ехало шесть машин, и я прикидывала, кто из них следит за мной. Попыталась сосредоточиться на всех сразу, но чуть не потеряла связь с реальной дорогой.

Загорелась лампочка уровня топлива. Черт, как же некстати!

Как извращенный знак судьбы мелькнула табличка с указанием съезда в Бенд. Там есть отличный мотель, в котором мы ночевали, пока Джош лежал в больнице. Там и переночую, хватит с меня ночных дорожных приключений.

Две машины из шести свернули за мной. Не буду паниковать. Бенд – приятный город на берегу реки, почему бы людям не посещать его время от времени. Заправки по дороге не попалось, и бензина хватило ровно до парковки мотеля, где мы останавливались в прошлый раз, пока Джош лежал в местной больнице. Одна из машин, что ехала следом, остановилась на той же парковке, почти напротив меня. Если это слежка, то очень неаккуратная.

Из машины вышел водитель и полез в багажник. Я затаила дыхание. Открылись задние двери – женщина и мальчик забрали вещи и вместе с водителем отправились в мотель. Это просто семья на отдыхе, они собирались переночевать, чтобы утром отправиться дальше. Опять моя чертова паранойя.

В голове светилось слишком много точек постояльцев, и вторые «преследователи» затерялись среди них. Машины приезжали и уезжали, между корпусами ходили люди. У Чарли наверняка больше опыта распознавания слежки – все-таки десять лет военной службы. Интересно, что он сейчас делает? Поехал в Форрест Ноллс на уикенд или занят тем важным делом, которое так кстати его отвлекло? Я сидела в «Понтиаке» еще полчаса, но в конце концов взяла рюкзак и тоже отправилась на ресепшн.

Мне дали номер на втором этаже корпуса «Си». Я расплатилась наличкой и медленно пошла по парковке, разглядывая редких прохожих. Навстречу попалось всего пару человек, и они прошли мимо, даже не посмотрев в мою сторону. Из трех оранжевых двухэтажных строений с покатыми крышами и скучным фасадом мне было нужно левое. Внутри встретили белые стены холла, выложенные декоративной плиткой, и деревянная лестница.

Перед глазами мельтешили точки постояльцев. Прямо за стенкой ходили двое, и, пока я поднималась, насчитала еще пятнадцать в разных номерах. Вообще-то удобно: можно не платить за комнату, а просто выбрать свободную, а еще заняться розыском людей, как предлагал Тео. Я усмехнулась, представив головокружительную карьеру хэдхантера.

Яркая лампа осветила уютную комнату, пахло чистящими средствами. Я швырнула рюкзак на кровать, открыла окно и прошла в ванную. Паутина и яркие точки упорно мельтешили перед глазами, вызывая головокружение, не помогла даже холодная вода. Раньше было непонятно, как это включить, а теперь непонятно, как выключить. Надо испугаться. От мысли о Викторе «паутина» не пропала: ненависть оказалась сильнее.

Две точки двигались прямо за стеной. Они прошли по коридору и остановились у двери моего номера. Я выключила воду.

От двери раздалось шуршание. «Паутина» рассыпалась.

Я подхватила рюкзак и кинулась к окну. Прыгать со второго этажа – не лучшая идея: можно ноги переломать. К тому же там караулили еще двое – стояли, задрав головы – один в кепке, другой – сверкая лысиной. Оставалась дверь. В замке шуршали – пытались зайти без ключ-карты.

Я притаилась у двери. Когда она откроется, я окажусь за ней, меня не увидят. В последнюю секунду выключила свет.

Лампочка-замок загорелась зеленым, и дверь медленно распахнулась. В прямоугольнике света из коридора возникла тень. Сердце гулко билось в ребра, адреналин шарахнул в кровь, и дыхание непрошеного гостя раздавалось будто над ухом.

Мир застыл, сосредоточенный на шорохах и тенях, на страхе и ужасе. Потом все пустилось галопом, словно наверстывая пропущенные мгновения.