Обреченность

— Мне кажется, у тебя проблемы с доверием, – жестко произнес он. – Что ты за человек, если способна на такой поступок? Инсценировать свою смерть.. Это жестоко!

Мое сердце разбивалось так много раз, что сейчас я просто застыла, пережидая боль в груди и снова пытаясь вдохнуть. Ник, так и не дождавшись ответа, откинулся назад, сжав челюсти. Осуждение в его глазах обжигало.

— Я оставила ему письмо. Если он его нашел.. – Крошки на столе от предыдущих посетителей и разводы от тряпки вызвали тошноту.

— Если нашел, то актер из него получше, чем из тебя, – неприязненно ответил Ник. – На твоем памятнике написано «Любимой дочери, ушедшей слишком рано». И весь Портленд знает, что там всегда лежат свежие цветы. Думаешь, он играет на публику?

На несколько секунд я закрыла глаза, пытаясь успокоить пульс. Пытаясь понять, нашел отец письмо или нет, доведу себя до сердечного приступа.

— Он делает ровно то, о чем я его просила – хранит мою тайну. И тебя я прошу о том же: молчать о нашей встрече и обо мне. Наверное, нужно было с самого начала тебя посвятить, но я не хотела вмешивать.. Ты и твоя семья тут совершенно ни при чем.

Официантка принесла кофе. Слабый порыв ветра от ее появления показался отголоском взрыва, раскидавшим нас с Ником в разные стороны. Все правильно. Связи можно рвать, только выдирая их с мясом.

— Ты знала, что король Фредерик болен? – Вопрос отвлек от бесцельного рассматривания строчки в меню. – Он уже довольно стар, вдобавок у него обнаружили рак желудка. Врачи дают ему полгода, от силы год. Весть о твоей смерти сильно подорвала его здоровье. Шон летал к нему после твоих похорон, вроде даже они помирились. – Ник задумчиво покрутил чашку на блюдце. – Может, Шон и знал.. Я все думаю, зачем он вернулся, ведь его ничего больше не держало в Портленде. Все эти годы он был якорем для Келли, а после твоих похорон мог уехать на родину. Но он вернулся в Портленд и стал якорем для дочери. – Ник замолчал, ожидая от меня реакции. – Король Фредерик поддержит тебя, что бы ни произошло. Ты понимаешь, что это значит, Тереза?

Еще бы! Даже лучше Ника. Чем меньше шансов будет у Виктора, тем свирепее он станет. Вряд ли теперь он будет со мной любезничать, просто пристрелит. Или кого-нибудь еще.

— Я даю дорогу Виктору. Он получит трон и больше никому не навредит. Это самое логичное, что я могу сделать. И правильное.

— В том-то и дело, что это неправильно. Тебе не нужно прятаться, если король на твоей стороне!

— Ты говоришь как отец. Нельзя просто идти напролом. Если бы я осталась, он уговорил бы меня и..

— А ложь, по-твоему, выход?

— Виктор следил за каждым моим шагом, пока я жила в Портленде, – я четко выговаривала каждое слово. – Следил за каждым шагом отца, и за тобой тоже. Возможно, и сейчас он следит за нами, а я совершила ошибку, придя сюда. Он не даст мне добраться до трона. И никто из вас мне не поможет, потому что Виктор не допустит. Я не хочу давать ему поводов.

— Тереза, – Ник подался ко мне, озадаченно заглядывая в глаза, – ты не обязана бороться одна.

— Я не собираюсь бороться. Я собираюсь исчезнуть. И лучше тебе меня не искать.

— Мы с Шоном могли бы тебя защитить.

Я наклонилась над столом, пытаясь не кричать ему в лицо.

— Тебе нужны аргументы? Помнишь, как Джереми попал в аварию? Когда на него наехал грузовик? Это был не просто несчастный случай.

Ник напрягся, его зрачки расширились.

— Виктор угрожал мне. Угрожал твоими детьми! – Я помолчала, наблюдая, как до него доходит весь ужас ситуации. – Он приезжал в Портленд, чтобы продемонстрировать силу своего влияния, и Джереми попал в беду из-за меня. Я написала отцу об этом, а если он тебе не сказал, значит, тоже считает, что иногда ложь полезнее правды.

Ник наклонился над столом и молчал, пытаясь пережить новость, и давалась она ему с трудом.

— А если бы Джереми погиб, ты и тогда боялась бы признаться? – Ник так на меня посмотрел, что я испугалась. Сейчас скрутит, я и пикнуть не успею. Он злился, но держал себя в руках.

— Прости. – Прошло много месяцев и опасность миновала, но Ник сидел с таким видом, словно был готов убить Виктора или меня. Наверное, так бы и вышло, расскажи я сразу. – Мой отец втянул тебя в это – я хотела держать подальше. Принцесса Этерштейна умерла. Отпусти меня, иначе этот снежный ком никогда не остановится...

— Продолжая врать и играть в прятки, ты делаешь только хуже! – Ник чуть ли не ударил кулаком по столу. – Я знаю, что ты жива, значит, и другие могут узнать.

— Так не давай им поводов! – На нас начали оборачиваться. – Что я, по-твоему, должна была сделать? – зашипела я. – Поспорить с Виктором, поставив на кон жизнь твоей дочери?

Ник еле держал себя в руках: крылья носа и желваки ходили ходуном, он даже дышал так сильно, что салфетки перед ним на столе подлетали от порывов, но хоть спорить перестал.

— Мертвая принцесса для Виктора не угроза. – Я надеялась, достучалась до него. – Пусть он получит трон: тогда я, может быть, и вернусь в Портленд. Но не сейчас. Сейчас нельзя. И ты должен понимать это, как никто.

Ник нахмурился и сжал губы. Я поставила его перед выбором, и выбор ему не нравился, но я не могла вернуться. Поднималась паника, когда я представляла встречу с отцом и все его доводы в пользу долга перед отечеством. Он будет ждать от меня готовности встать на защиту чести семьи Ольденбургов, но я разочарую его точно так же, как и прежде.

— Твой отец защищал тебя семнадцать лет. – Ник отошел и будто обмяк на стуле, покачал головой и устало вздохнул. – Я был с ним все это время и видел, чего это ему стоило. Неужели для тебя это ничего не значит?

— А я была с Келли, твоей матерью. Ее убили люди Виктора, помнишь? Она тоже меня защищала, и это много для меня значит. Поэтому никто больше не умрет. Можешь нажаловаться на меня отцу, если хочешь, можете все косточки мне перемыть. Только наедине.

Ник прикрыл глаза и замер, успокаивая дыхание. Было больно на него смотреть. Обороняясь от открытой жестокости положения, в которое поставил меня Виктор, я не заметила, как сама стала жестоким человеком. Обрекая на одиночество и страх, разрушительная сила любви выбрала меня орудием скорби и печали.

Ник взял в руки чашку, но не отпил. Покрутил в руках и поставил на стол.

— Что ты собираешься делать? Вернешься в Сан-Франциско к Таннеру?

Разве он знает о Чарли? На секунду я запаниковала. Наверное, он имеет в виду Джоша.

— Просто спрячусь где-нибудь.

— Если Виктор узнает об обмане, тебе негде будет прятаться.

— Тогда будем надеяться, что не узнает.