Обреченность

Тень превратилась в крепкую мужскую фигуру с бородой. Я пихнула бородатого, как только он показался из-за двери. Он отлетел к кровати, ругаясь по-немецки. Люди Виктора?! Я рванула в дверь. Второй перегородил дорогу, схватив за руку. От удара в кадык он отшатнулся и захрипел.

Стукнувшись о косяк плечом, я вывалилась в коридор и помчалась к лестнице. За спиной слышалось тяжелое дыхание – они бежали следом.

Если сдамся, меня скрутят как тряпичную куклу, свяжут руки, запихнут в машину. Я потеряю свободу и достоинство.

До лестницы оставалась пара шагов. Толчок в спину бросил на стену. Не дожидаясь жестких рук на запястьях, я вывернулась и оказалась лицом к лицу с бородачом. Он напомнил Рыжего, который убил Келли, и я вложила в пинок по коленям всю ненависть. Он осел, и я толкнула его прямо на ступени. Он нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и упал спиной вниз.

Подскочил второй и прижал к стене. В его хватке я не могла пошевелиться, испытывая ошеломляющее дежавю и сокрушающее унижение. Значит, удара в кадык ему мало? Я ударила его лбом в нос. Из глаз посыпались искры. Он что-то просипел, оковы чуть ослабли. Я вывернулась и рванула к лестнице. Послышался треск рвущейся ткани, и часть моей рубашки осталась у него в руках. Чуть не сорвавшись вниз, я проскочила пролет и оглянулась. Сиплый спускался следом.

Я ринулась дальше, но упала носом вниз прямо на ступеньки. Бородатый, криво привалившись к стене, цепко держал меня за лодыжку. Другой ногой я заехала ему в челюсть. Послышался хруст, хватка ослабла. Я кубарем полетела по ступенькам.

В правом запястье вспыхнула боль, края ступенек жестко били по бедрам.

Боль не дала потерять сознание, но перед глазами плыл туман. Надо мной склонилась тень.