Обреченность

— Вот как? – Чарли только чуть поднял бровь, но его ярость резанула по нервам, заложило уши. – Неужели грозился тебя разоблачить?

— Вообще-то он грозился разоблачить тебя, – вздохнула я. – За ложные показания.

— И почему ты не пришла ко мне? – возмутился Чарли. – Надо было сразу рассказать.

— Ты же сам сказал, что с генералом не стоит портить отношения.

— Когда? – Он нахмурился.

— На балу. На террасе.

— Я имел в виду, что не надо идти против него открыто, а не то, что нужно слушать каждое его слово. Послала бы его к черту!

— Да с какой стати?!

— Не стал бы Хэмстед никого разоблачать! Я покопал немного. Похоже, он сам не чист. Подозреваю, он приторговывает бэушным военным оборудованием.

Я почувствовала себя дурой. Генерал меня обманул. Но, по крайней мере, увидела логику: самозванка с поддельными документами отлично подходит для незаконных махинаций.

Почему все всегда обманывают друг друга? Я и сама так делаю. Стало противно.

— Дело только в генерале? – Чарли снова наклонился ближе. – Джош говорил, что ты бежала от чего-то, когда вы столкнулись в Роки-Ридж.

— Дело в моей семье, – выдавила я. – Я ушла и начала новую жизнь здесь, в Сан-Франциско, но из такой семьи, как моя, просто так не уходят.

— Почему? – Чарли нахмурился и насторожился. – Я ведь шутил, когда говорил про дочку мафиози. Неужели..

— Нет, нет, – я замотала головой. – Никаких мафиози.

Хотя маркиз вполне вписывается в этот образ.

— Тогда что? Скажи. – Он ждал ответа. – Если два человека хотят быть вместе, то и проблемы они решают вместе, понимаешь?

На секунду перехватило дыхание. Год назад я не дала отцу право голоса, исключив из своих решений. Тогда такой путь казался правильным: мой уход прекращал бессмысленную войну. Но стоило ли это того, если отец не нашел письмо?

— Я ушла из семьи, возможно, это больше неважно. – Я закрыла глаза, пытаясь не думать об отце. – Нужно было уйти.

— Чем занимается твоя семья?

— Ну-у, в основном, бизнесом. И политикой.

Чарли поморщился и растерянно потер подбородок.

— И они отправили наемников, чтобы тебя вернуть?

На нас с Джошем напали люди Виктора? Нет, не может быть. Они искали кейс, я помню, они про него спрашивали. Люди Виктора кейс искать не стали бы, он им не нужен. Какая-то бессмыслица!

— Не думаю. – Я осторожно забрала у Чарли свою ладонь. Он начинал злиться, а я хотела сохранить ясную голову.

— Скай, наемники пришли не за кейсом, они пришли за тобой, – весомо произнес Чарли, и я похолодела.

— С чего ты взял?

— Да так, один общий знакомый с парковки рассказал. – Чарли напрягся, словно готовился к прыжку.

Я покосилась на его ссадины на костяшках: ясно, как рассказал. Но мог и соврать. Нужны факты.

— Он сказал, кто их нанял?

— Пока нет, и именно поэтому еще жив. Но, скорее всего, он сам не знает заказчика, – Таннер произнес это обманчиво небрежно, а в глазах бушевала буря. Я словно стояла на скале, продуваемой ветрами гнева и ярости, и тяжелые эмоции норовили сбить с ног. Гроза за окном отлично вписывалась. – Можно копать дальше, но я пока даже не знаю, до чего докопаюсь. Ты не говоришь, а выглядит все это.. – Он замялся и нехотя продолжил: – Не хотелось бы доводить до военных действий. Война, знаешь ли, абсолютно бессмысленное занятие.

Все это зашло слишком далеко – Джош в больнице, Чарли грозится убивать людей, Хэмстед и Ник меня шантажируют. Возможно, все связано между собой, но понимание, как именно, ускользало.

— Что ж у тебя за семья такая, раз ты выросла с твердым убеждением, что никому до тебя нет дела, – вздохнул Чарли. – Твои родители из тех, кто кидает ребенка на середину бурной реки, чтобы научить плавать? Почему тебе так тяжело попросить помощи?

— Я просила помощи, и ты мне помог, – улыбнулась я. Разговор выматывал, потому что я не хотела врать, но и вываливать все на Чарли несправедливо. – Я сдала нормативы по сборке-разборке оружия и получила лицензию.

Таннер разочарованно прищурился.

— Думаю, Ник Эберт знает ответы. – Он произнес это осторожно, словно каждая буква была миной, взрывающейся от поспешности.

— Не вмешивай Эберта! – Джош, конечно, выложил все, что знал. Кто бы сомневался.

В его глазах плескалась тоска, словно он чувствовал, что все катится к черту, и не знал, как остановить. В попытке докопаться до истины Чарли разберет меня на детали, как свои любимые корабли, разложит информацию по крупицам, а потом склеит заново.

— Да, – Чарли кивнул, – мне тоже кажется странным, что бывший капитан полиции, а ныне начальник личной охраны исполнительного директора концерна нанял головорезов для твоего похищения. Не вяжется с его образом. И не ясен мотив. Если в дело замешан бизнесмен, неужели речь о коррупции? И при чем тут ты?

Чарли и не подозревал насколько близко подобрался к правде, упоминая бизнесмена. Про коррупцию, конечно, перебор, видно, боевиков насмотрелся.

— Я устала. Больше не хочу об этом думать. Хочу побыть с тобой. Если ты позволишь.

Чарли взял мои ладони и крепко сжал, будто пытаясь остановить дрожь. Он испытывал досаду, радость и негодование одновременно. Ему пришлось пережить из-за меня кучу неприятностей. Когда он скажет, что с него достаточно?

— Прости, что разорила твою фирму..

— Ты разорила? – Чарли невесело рассмеялся. – Не преувеличивай. Это я разругался с Хэмстедом. Но я и сам хорош, сам же ему солгал.

— И не нужно было, – я нахмурилась.

Чарли помолчал, а потом тихо заговорил:

— Проблемы не исчезнут, если их игнорировать. Возить посылки генерала ты не обязана, но он знает, что ты не Скай Моррис.

Теперь все об этом знают. Даже Джош, а он расскажет всем, кого увидит. Странно, что еще не рассказал, ведь он слышал, как меня назвал Ник. Наверное, в кои-то веки решил, что чужая тайна должна остаться тайной.

— Меня зовут Тереза. Прости.

— Тереза. – Мир словно мигнул и перезагрузился, когда Чарли произнес мое имя, выделяя каждую букву. – И от чего же ты бежишь, Тереза?

Я подняла на него взгляд. Секунды сыпались сквозь пальцы, все больше разрушая мою жизнь. В Чарли бился такой сложный клубок чувств, что мы оба не могли разобраться.

— От тебя я не бегу.

И надеюсь, мое желание не разрушит его жизнь. Руки Чарли наполнились возмущением и негодованием, но потом внутри него снова зажегся огонь, как тогда, и чем ярче он горел, тем сильнее загоралась я. Щекотка из ладоней пробежала по рукам прямо до сердца. Мир перестал казаться таким пугающим и враждебным.